- Меньше пренебрежения, мой господин, - хохотнул мужчина, тряхнув копной рыжих волос. – Это лучший постоялый двор во всем Элазаре.
Манн, доставая багаж из кареты, кивнул двум спутникам. Пару саквояжей Аурелиан поставил рядом с каретой. Рыцари, ожидавшие команды, направились к таверне.
- Почему таверна, а не дворец? – Дамиан неспешно вышел из кареты. – Боишься, что нас не пустят на порог?
- Напротив, милорд, Его Величество будет яро пытаться оставить Вас поближе к себе. Нам это не подходит, - понизив голос, Аурелиан шагнул ближе к юноше. - В таверне легче избавиться от слежки, а она обязательно будет.
- Зачем короне следить за мной? – Дамиан тоже перешел на шепот. – И почему мы скрытничаем?
- Хвост следует за нами от начала города, стоило только показать документы с гербом на въезде. Не озирайтесь по сторонам, ради всего сущего! – мужчина дернул Дамиана за руку, прижимая ближе к себе. – Не хватало еще, чтоб он понял, мы его заметили. Пусть шпионит, пусть видит, что мы безобидны. До начала охоты, разумеется. Потом мы его сбросим, проще всего это сделать в таверне. Во дворце Вам, милорд, нужно остерегаться и собственной тени.
- Доверюсь твоему опыту, Аурелиан.
- Я не подведу, милорд, - Манн отпустил юношу.
Из таверны вышел один из рыцарей.
- Все готово, Ваша Светлость.
- Не будем задерживаться, - Аурелиан подхватил багаж и широким шагом направился внутрь.
Им выделили две недурно (все-таки центр Элазара) обставленные комнаты на верхнем этаже. В одну Манн определил рыцарей, в другую - напротив, сопроводил Дамиана.
- Выбирайте любую, господин, - мужчина махнул рукой в сторону кроватей в комнате.
Дамиан подошел к ближайшей постели и упал на нее плашмя.
- Боги, неужели!.. – простонал юноша в подушку. – После стольких дней!..
- Я бы не рассчитывал на долгий отдых, милорд, - Аурелиан пошептался с кем-то в коридоре и, прикрыв за собой дверь, вернулся в комнату. – Скоро Вам принесут горячую воду. Приведите себя в порядок, переоденьтесь и отправимся во дворец. Зайду за Вами через час. За дверью будут Черные щиты, обращайтесь к ним в случае чего.
- Ни минуты покоя! Я уже подумываю отдать все в руки дядюшки, пусть страдает он, - Дамиан запустил подушкой в мужчину. Манн со смехом увернулся от летящего снаряда и скрылся в коридоре.
Вскоре принесли бадью с подогретой водой. Небольшая, но сидя юноша помещался полностью. Дамиан отпустил всех слуг и погрузился в воду. Он не признавался ни себе, ни Аурелиану, но оставаться в одиночестве юноша боялся. Воспоминания, больше похожие на кошмары, захватывали его сознание целиком.
И сейчас, перебирая пальцами спутавшиеся пряди, юноша уже пребывал во власти очередного кошмара.
- Считай! – голос герцога Уоррена звучал громче обычного, отражаясь от пустых стен подземелья.
- Девятьсот семьдесят два.
- Вот так, мальчик, - герцог довольно улыбнулся. - А теперь еще один, - нежно, с благоговением он отрезал от сопротивляющейся плоти кусочек. Пленник кричал так, что у Дамиана звенело в ушах. После двадцати восьми кусков его речь стала нечленораздельной, лишь бессвязные крики и мольбы остановиться. Но Дамиан знал, что отцу так нравилось гораздо больше. Герцог Уоррен не любил молчаливых.
- Девятьсот семьдесят один.
- «Три тысячи порезов» и рядом не стояли с «Тысячей частей», - кивнул сам себе мужчина, отрезая еще кусок. Он старался отрезать плоть маленькими частями, чтобы тело могло дожить до конца счета. К сожалению, пока никто не выдерживал больше половины. Начинал с ног и рук, подбираясь к более мягким и податливым тканям.
- Девятьсот семьдесят.
Юноша продолжал монотонно отсчитывать. Он уже привык, если вообще возможно привыкнуть к подобному. Отец находил себе развлечение каждое воскресенье, если не был занят очередным сражением.
- Девятьсот шестьдесят девять.
Мужчины или женщины. Любой раб, преступник - кто угодно, попавший в немилость. Были и знатные особы. Особенно женщины: неверные жены, или старые, или с… последствиями интрижки с кем-то выше по статусу. Герцог не перебирал: все голоса звучали одинаково громко, попадая к нему в руки. Он заставлял их «петь», пока они не отключались от боли.
- …. – Дамиан судорожно вздохнул.
- Не слышу, сын.
- Я… - юноша прикусил губу. – Я не помню…
Пленник натужно замычал. Кажется, его язык уже лишился пары частей.
- Какая досада, - герцог провел рукой по волосам пленника. - Придется считать с самого начала.