— О, вы так мужественно держитесь, — вмешалась Эвелин, наконец, подняв глаза от вышивания. — Я бы не выдержала такое горе.
«Мужественно?» — подумал Дамиан. Скорее, он научился быть лицемером. Или актером. Возможно, и тем, и другим. Его отец никогда бы не позволил себе такого проявления слабости. Но Дамиан не хотел быть как отец. И если это требовало притворства — пусть так.
— Благодарю вас, мисс Эвелин, — сказал юноша, слабо улыбнувшись. — Такие слова придают мне сил.
Толпа вокруг начала расходиться, расступаясь перед новыми гостями. Появились маркиза де Лейн и ее свита. Женщина была известна своей любовью к интригам и еще большей любовью к молодым, богатым наследникам.
— О, наш бедный мальчик! — воскликнула она, подходя ближе. — Как же ты исхудал! Нужно обязательно пригласить тебя к нам на чай. Мы все молились за тебя после того ужасного случая с твоим отцом. Такой великий человек... Хотя, конечно, порой слишком суровый.
Дамиан кивнул, стараясь сохранить выражение благодарности на лице, хотя внутри его мысли были холодными и четкими, как клинок.
— Это очень любезно с вашей стороны, миледи, — произнес Дамиан, сделав паузу между словами, чтобы казаться уставшим. — Но, боюсь, мой врач советует мне избегать общественных мероприятий до весны. Мне нужен покой.
— Ну что за глупости! — воскликнула де Лейн. — Молодость требует движения и общения. Только не говори мне, что этот старый лекарь запретил тебе даже балы?
— Боюсь, что именно это он и сделал, — мягко ответил Дамиан. — Но я надеюсь, что вы простите меня. Обещаю, как только мое здоровье позволит, я приму все ваши приглашения.
Маркиза, видимо, не ожидала такого поворота, но быстро собралась с мыслями.
— Тогда я буду ждать тебя с нетерпением, дорогой. Мы так много слышали о тебе. Все эти истории о твоих детских походах с отцом… Они звучат почти как легенды.
«Легенды», — повторил он мысленно. Если бы они знали, что правда страшнее любой легенды.
— Они преувеличены, уверяю вас, — сказал он, чуть смущенно потупив взор. — Я просто сын своего отца.
— О, но в этом-то и твоя прелесть! — воскликнула миссис Керрингтон. — Ты такой… нежный.
«Нежный», — мысленно фыркнул Дамиан. Как будто нежность могла защитить его здесь. Как будто нежность не была лишь тонким слоем льда над огнем.
Юноша посмотрел на поляну, где участники охоты собирались у ворот. Группа мужчин в богатых одеждах, с оружием на плечах, смеялись и обсуждали последние сплетни. Дамиан знал, что среди них был и маркиз Виже.
— Вам интересно смотреть на охоту, Ваша светлость? — спросила Эвелин, подходя ближе.
— Очень, — ответил он, глядя на людей, которые готовились стать героями дня. — Но я рад, что останусь здесь. Наблюдать иногда приятнее, чем участвовать.
— Вы такой скромный, — сказала девушка, чуть покраснев. — Это так необычно для мужчины вашего положения.
«Скромность — хорошее прикрытие для тех, кто умеет убивать», — подумал Дамиан, но вслух лишь улыбнулся:
— Возможно, потому что я предпочитаю книги, а не мечи.
Это вызвало новый вздох сочувствия и умиления в толпе.
Аурелиан наблюдал за происходящим в стороне, слегка нахмурившись. Он знал, что Дамиан играет, но не мог не отметить, насколько искусно он это делает. Юноша, которому всего семнадцать лет, стал мастером маскарада. Он притворялся слабым, чтобы никто не видел его силы. Притворялся мягким, чтобы никто не заметил стали в его характере.
Король тоже следил за ним, хотя и издалека. Веспасиан Уоррен не доверял племяннику, но и не мог отказать в приеме. Теперь он сидел в своем павильоне, окруженный советниками и офицерами, и задавался вопросом: зачем приехал этот юный наследник?
— Возможно, просто хочет выжить, — пробормотал король, наблюдая, как Дамиан снова кашляет в платок, прижав руку к груди, словно чувствует боль.
Келер Виже и его сын Реваль проехали мимо помоста верхом в парадных доспехах, украшенных гербами. Их появление вызвало волну шепотков среди зрителей. Маркиз был широкоплечим, с лицом, испещренным сетью глубоких морщин, будто сама судьба вырезала на нем свои отметки. А его сын, Реваль, — высокий, статный, с темными глазами, полными скрытого презрения, — смотрел на мир так, будто уже приговорил всех вокруг к смерти.
Они остановились прямо перед Дамианом, словно нарочно выбирая этот момент для демонстрации силы. Келер слез с коня с трудом — возраст давал о себе знать, но каждый его жест был полон уверенности. Он улыбнулся, широко, доброжелательно, как будто встречал старого друга.