— Мой дорогой мальчик, Дамиан! — воскликнул маркиз Виже, раскрывая объятия. — Какое удовольствие видеть тебя здесь! Столько времени прошло с тех пор… Бедный Огастес. Так внезапно ушел от нас…
Дамиан медленно поднял взгляд. Его лицо оставалось спокойным, даже немного отстраненным. Он не ответил сразу, позволяя паузе повиснуть в воздухе. Это был маленький, почти незаметный акт неповиновения, но именно такие вещи могли ранить гордость мужчины вроде Келера.
— Да, — наконец произнес Дамиан, голос его был мягким, почти задумчивым. — Столько времени…
Маркиз заметил холод в этом взгляде, но продолжал улыбаться. Он не собирался позволять мальчишку смутить себя.
— Я просто хотел сказать, ваш покорный слуга будет рад взять под свою защиту тебя и интересы Тернии. После всего, что случилось, я уверен, что ты нуждаешься в опытной руке, которая направит на истинный путь.
Это было сказано громко, чтобы все услышали. Некоторые зрители переглянулись. Другие начали перешептываться. Многие поняли: это не просто любезность. Это предупреждение. Маркиз Виже заявлял о своих намерениях.
Реваль не говорил ничего. Он просто смотрел на Дамиана, как хищник на добычу.
— Ваша забота трогает меня, маркиз, — сказал юный герцог, вкладывая в голос легкую дрожь, будто бы от благодарности.
Они уехали, оставив после себя тень. И нескончаемые шепотки за спиной Дамиана.
Солнце играло на лезвиях мечей, на золотых пряжках, на лицах придворных. Всё казалось красивым, праздничным. Но Дамиан думал о том, что сейчас происходит в лесу. О том, как Келер Виже охотится и, возможно, ищет свою первую добычу. И о том, что через несколько дней их пути пересекутся. Но не здесь. Не сейчас.
Дамиан делал это не ради крови, не ради власти. А ради того, чтобы никто больше не посмел касаться его жизни и наследия так же жадно, как собака вгрызается в кость.
Пока его считали жертвой, он готовился стать охотником.
Глава 4
Дамиан проснулся под звуки птиц, щебечущих за окном. Солнце уже взошло, но его лучи едва пробивались сквозь плотные шторы, которые он вчера забыл раздвинуть. В голове было ясно, и на мгновение ему показалось, что всё происходящее — просто сон, который вот-вот рассеется.
Но нет. Он действительно был здесь.
— Чертов Элазар…
Раздался стук в дверь.
— Ваша светлость, пора вставать, — в голосе Аурелиана явно звучало нетерпение. — Сегодня важный день. Нас ждут на поляне, а королева обещала появиться к полудню.
Дамиан усмехнулся, потягиваясь.
— Она так пунктуальна?
— Более чем. Особенно когда речь идет о визитах, которые могут быть истолкованы как политические.
Юный герцог встал, прошелся босиком по полу. Он надел камзол из темно-зелёного бархата, затем причесал длинные волосы, стараясь придать им вид немного растрепанный, но элегантный.
Когда он вышел, Аурелиан уже ждал его.
— Вы сегодня в ударе, милорд.
— Я всегда в ударе, Манн. Просто иногда предпочитаю этого не показывать.
— И когда это вы стали настолько уверенным в себе?
— Во мне нет уверенности, я мимикрирую. — Дамиан забрался в карету. — Дамы с их играми всё ещё вызывают во мне первобытный ужас.
— В таком случае аплодирую вашему лицедейству. — Аурелиан по обыкновению ехал верхом, держась рядом.
— В редкие часы общения с матушкой мне приходилось врать о том, как я счастлив читать Писание и жития святых. — Дамиан задумчиво разглядывал набалдашник трости. — В противном случае она кричала и швыряла в меня книгами. А жития святых, как на подбор, весьма увесистые.
— Вы любите её?
— Я старался её не расстраивать. Она моя матушка. Я должен любить её.
— Боюсь, что это работает иначе. — Аурелиан задумчиво покачал головой.
— Она отказалась от меня, — Дамиан устало провёл ладонью по лицу. — А еще от титула, Тернии. Матушка сбежала. Смогу ли я любить её?..
Третий день охоты выдался теплым, почти ласковым. Солнце пробивалось сквозь редкие облака, играя бликами на золотистой листве. На поляне царила спокойная суета: слуги расставляли новые скамьи, музыканты настраивали инструменты, а дамы, облаченные в шелка и парчу, уже начали перешептываться между собой, как всегда, сопровождая каждую фразу многозначительными взглядами.
Дамиан стоял чуть в стороне от основного сборища, прислонившись к деревянному столбу, поддерживающему навес над местом для наблюдателей. Его одинокая фигура вызывала интерес, особенно среди молодых леди, которые уже давно составили список возможных вариантов для замужества — и Дамиан Уоррен занимал в нем первое место.