Он лишь замотал головой, стал есть, сначала робко, чуть не по крошке, потом всё жаднее. «Как брошенный гадкий утёнок», - подумала Марина.
От мальчика и впрямь исходило нечто бесприютное, тоскливое, будто он совсем один на белом свете. И мать его, тихая женщина, наверно, настолько была погружена в свою тоску, что вряд ли замечала его. Два несчастных манекена, в которых едва теплилась жизнь.
Марина поёжилась, и вряд ли ей захочется снова притронуться к мальчику. Внезапно у неё вырвалось:
- А что нужно сделать, чтобы ты улыбнулся?
Коля посмотрел на неё, глаза его сейчас были серьёзными и внимательными. Он ответил:
- Чтобы как раньше…
Он не продолжил, а Марине и не надо было объяснять. Она уже видела его улыбающимся, только совсем маленьким. Коля держался за руку мамы, и эта женщина была одета в светлый сарафан в голубой горох, тогда она была другая, она смотрела на сына и тоже улыбалась. Они были счастливы, легкий ветер ласкал их лица, шевелил волосы. Внезапно тёмная туча закрыла солнечный свет. Так виделось Марине.
Она узнала место, которое представилось ей. То самое, где двое парней гнались за ней, то, где они познакомились со своей смертью. Такое же тихое и укромное, озаряемое лучами солнца, оно, казалось, являло собой портал в другую реальность, где прекрасное соседствует с ужасающим. Оно притягивает и зовёт. Марине привиделся голос незнакомки, окликающий её по имени, и даже капли дождя, барабанившие за окном квартиры, не в силах были заглушить его.
Она вздрогнула, когда перевела взгляд на экран телевизора: там суетились люди вокруг каких-то предмета, а голос журналиста бесстрастно озвучивал информацию:
- В Знаменске найдены тела двух мужчин с признаками насильственной смерти. Уточняется, что пропавшие два дня назад Константин Лягаев и Илья Заверзин были обнаружены на берегу водохранилища. Уже возбуждено уголовное дело по факту случившегося. Следственные органы и криминалисты работают на месте происшествия, проводя тщательный осмотр и устанавливая все обстоятельства трагедии.
Марину как током ударило, она и думать забыла о них: сгинули и сгинули. Земля чище сделалась. Но сейчас ей стало не по себе: следующим кадром показали пожилую мать толстяка, она жалобно подвывала и рассказывала корреспонденту о том, что никто не мог бы желать смерти её сыну, спокойный он был и добрый парень. Марина отчего-то уставилась на её одутловатые ноги, которые едва помещались в туфлях, на руки с пальцами-сардельками, покрытые синими нездоровыми пятнами. Как будто смерть, что отобрала сына, исподволь подтачивала и её.
- Нехорошие они были, - буркнул Коля.
- Догадался?
- Знаю.
- Что ж про отца своего не знаешь?
- И про него знаю.
Он проговорил это механически, словно не имел никакого отношения к тому бесноватому мужчине, и не его только позавчера пинали ноги этого мужчины. «Руки не захотел марать», - продолжала злиться Марина.
- Я помогу, - вдруг вырвалось у неё.
Коля отвернулся к окну и сказал:
- Нашлась тут. Помогали уже – всё равно возвращается.
- А я взаправду смогу. Точно-точно.
Потом осеклась: уж больно злым этот дядька казался, похлеще тех парней будет. Как его к озеру провести? Чем увлечь? Этот ведь старый.
- Он выпить любит с друзьями. Иногда. А когда возвращается – маму бьёт. И меня. Но она его любит очень, говорит, это потому, что он очень несчастный.
- Работает он где?
- В городе, на токарном заводе мастером. И руки у него золотые.
- Всё мама говорит?
- Ага, она.
Опять замолчали: Марина обмозговывала, Коля смотрел то в окно, то в телевизор. Котёнок Кузя спал и тарахтел во сне где-то запрятанным в нём мотором. Уютно было, спокойно под мерно льющий дождь.
Глава 10
Дождь лил два дня, едва прекращался и вновь заливал землю, будто смывал всё нехорошее, что накопилось за долгие жаркие дни. Квартира окутывала Марину привычным теплом, и ей было немного стыдно по вечерам встречать промокшую маму: той никак не удавалось избежать дождя, и уж тем более укрыться под хлипким зонтиком от его немилосердных потоков. Чашка горячего чая и ленивый обмен словами её оживляли, и щёки даже немного розовели.