- Мария, Мария…
Звуки её голоса отражались эхом и гулко разносились вокруг озера. Казалось, они достигали Марины со спины. Ей становилось зябко, и ужасно страшно. Будто те двое восстали и следуют за ней. Она закричала ещё отчаяннее:
- Мария, ну отзовись же. Это я!
Высокая трава окружала её со всех сторон, и голова тоже кружилась. Не в силах сделать больше ни одного шага, она крикнула изо всех сил:
- С сорочкой я!
А потом расплакалась, растирая бегущие слёзы кулаками. «Дурочка, дурочка, лезу, куда не надо», - подумала она и стала потихоньку отступать, шаг за шагом. Пока не наткнулась спиной на стену. Не успев сообразить, откуда здесь взялась стена, Марина замерла. Оборачиваться ей совсем не хотелось.
- Дай! – раздался мелодичный голос.
И к ней протянулась бледная рука с тонкими пальцами. Хоть на Марину и напала внезапная дрожь, она протянула сверток. А сама медлила, не смотрела на ту, что играючи лишает жизней. Но пришла как раз за этим. И никто её не просил, только мертвящие стены той квартиры и отрешённые взгляды той матери и её сына.
- Опять заробела? И сколько будешь таиться? Посмотри же на меня!
Прекрасная девушка сама оказалась перед ней. Полупрозрачная сорочка лишь подчеркивала её совершенное тело, а она горделиво выставляла его напоказ. Было чем восхищаться, никогда Маринке не стать такой. Но ведь кто-то эту красоту обидел так, что жить ей расхотелось. Вот и получается, что беззащитная она была, хрупкая, хоть сейчас и твердокаменная, и прекрасная до того, что глаз не оторвать.
- Красивее я не видела, - сказала Марина. – Честно, - поторопилась она добавить.
Девушка рассмеялась:
- Верю-верю. Не робей.
Вместе они медленно пошли к реке. Девушка держалась чуть отдалённо, словно так оберегала Марину. Когда же обе оказались на берегу, русалка с лёгкостью взобралась на нижнюю ветку ивы, растущей у самой воды. В её руках оказался гребень, которым она начала расчёсывать свои густые светлые волосы. Оборонила подошедшей Марине:
- Полюбовалась и хватит. А теперь рассказывай.
- Сорочку я принесла.
- Ой врешь!
Марина засопела.
- Ещё хотела посоветоваться.
- Посоветоваться или за меня всё решила?
Совсем застыдила Марину, которая и глаза-то не смела поднять на невиданное зрелище.
- Будет тебе стоять истуканом. Говори, - потребовала девушка.
И Марина, сначала тихо и неуверенно, но после, всё громче, срывающимся от возмущения голосом, выложила всю историю. Когда она затихла, всё ещё стояла тишина. Русалка не прерывала её, и сейчас не торопилась говорить. Марина ждала. Было тихо, раздавались лишь лёгкие всплески воды. Она подумала было, что останется безответной, но мелодичный голос обратился к ней:
- Что же от меня хочешь?
- Сама знаешь.
- Нет, ты скажи.
- Чтобы ты забрала его. Навсегда. Чтобы он исчез, и никто бы не узнал, почему.
- Не нужен он мне, - равнодушно промолвила русалка.
- Так и не забирай его. Просто сделай так, чтобы точно не нашли его.
- Лишить жизни и навеки упрятать его? Не боишься, что являться начнёт?
Марину прошиб холодный пот, как представила неспокойного мертвеца. Дрогнувшим голосом она спросила:
- Во сне или взаправду? Если во сне – вытерплю.
- Ох, настырная, - расхохоталась русалка и вновь продолжила расчёсывать гребнем свои золотистые волосы.
Потом обратилась к Марине серьёзным глухим голосом, в котором не было ни капли прежнего веселья:
- Веди его, раз готова рискнуть. Видать, совсем пропащий человек, замучил всех. Коли так, сгинет он бесследно.