Звонко плюхнулась жестяная крышка, за ней выкатилась пустая пивная бутылка. Ноги в истрепанных кроссовках, знакомое лицо. Охота начинается. Она вскрикивает, но как-то не надеется на помощь в этом пустынном мире. Сама бежит, всё больше плутая. Сквозь накатывающий волнами страх, она всё равно недоумевает, как заплутала: ведь дорога была прямая, а улица широкая. Как она вторглась в череду этих старых ломких домишек? И главное – как отсюда выбраться? И этот мальчишка – что он затеял?
- Что тебе надо? – выкрикивает она, но самой становится противно от этого писклявого срывающегося голоса. Он будто уже сдался.
Марина остановилась, чтобы отдышаться. Но тут же услышала тихий издевательский свист, смешки. Она опять срывается с места. Но смех преследует её, не отстаёт, даже когда она выбирается из череды узких дорожек и плотно стоящих домов. Но впереди пустырь, и Марина переводит глаза на яркое безоблачное небо. Футболка прилипла к телу, и её бьёт озноб. Впрочем, она натянута и вновь готова сорваться. Над головой пролетает птица, мошки серыми тучами вьются над землей.
Раскалённый воздух доносит влажный прелый запах, и Марина разворачивается в этом направлении.
- Гони, гони её, - доносится позади.
И она, не задумываясь, ныряет в высокие стебли зелени, которые укрывают её. Но одновременно и царапают, режут кожу. Марина чуть вскрикивает, но свыкается с этой болью.
Преследователи, было затихшие, вновь заявляют о себе:
- Давай разделимся. Беги туда, прочёсывай. Я здесь буду.
Они и не знают, что девочка совсем рядом, – протяни руку и дотянешься. Но она ничем себя не выдаёт, даже старается не дышать.
Второй скрывается, грузно уходит, земля сухо трещит под его ботинками. И всё вокруг прислушивается, выжидает, пока он пройдёт.
Но тот, что остался, - сама осторожность. Он срывает стебелёк, обгрызает его. Парень выжидает. Ему некуда спешить – он на своём месте. И скоро умрёт: об этом всё вокруг знает, а он – нет. Это гиблое место.
Но от яркости красок даже режет глаза, хочется прищуриться: яркий диск солнца, густо окрашенное лазурью небо, трава, налитая зелёным соком. И этот спокойный её шелест, и треск кузнечиков, и редкий оклик птицы. Кукушка подала голос вдалеке, - он начал было считать годы, но она тут же умолкла. Ну и чёрт с ней.
Марина поглядывала сквозь просветы в траве на рассевшегося на земле парня: сидит, согнув и широко расставив ноги, жуёт травинку, и не думает уходить. Стережёт её, а она давным-давно пропустила свой автобусный рейс. Дома точно хватятся. Она задумалась об этой возможности и о Ленке, которая и знать не знает, в какую историю она тут влипла, сидит себе дома, скучает.
Вот эти-то мысли и притупили её страх, позволили дышать ровно, и когда нечто серое скользнуло по её ногам и тут же скрылось, Марина завопила так, что и птицы и кузнечики тут же смолки. Даже солнце, пожалуй, было озадачено, нахмурилось, затуманилось. А серой полевой мыши будто и не было, они из породы юрких и незаметных.
Парень безошибочно угадал направление, и Марина сорвалась с места. Опять она бежала, не разбирая дороги, сама запутываясь всё больше, а высокая трава хлестала по её лицу. Яркое заходящее солнце слепило глаза. Язык застыл во рту будто каменный, дыхание вызывало боль в пересохшем горле. Словом, Марина умаялась, и, почувствовав себя загнанной, решилась лишь на один последний шаг в этой вечно длящейся траве.
Миг, и под ногами оказалась не твердая от долгого зноя земля, а песчаная почва. Открытое пространство холодило, а в спокойной глади озера отражалось уже заходящее солнце.
Два оранжевых солнца уставились на Марину, и на короткое мгновение она залюбовалась торжествующей тишиной вечернего озера. Она с тоской провожала глазами солнце, которое вот-вот покинет её, зайдёт за горизонт, прощально мелькнув рыжей полосой. Даже солнце покинет её, уступив место надвигающейся тьме.
Бежать больше некуда: вокруг – вода и песок, только если вновь нырнуть в те заросли, что окружают подступы к озеру. Поздно, парень выскочил из травы, упал на песок, забился словно рыбина. Он быстро сообразил, куда попал, вскочил на ноги, отряхнулся, будто псина какая.