- Вот она, моя цыпочка. Вот она, моя маленькая, - его голос то и дело срывался, когда он приближался, широко расставив руки, к Марине. А она всё ближе и ближе отступала к воде, пятилась спиной. Её нога напоролась на острый камень, и Марина оступилась, осела в воду. Та с готовностью приняла её тело, охватила, залила. Марина успела хлебнуть воды, но поднялась, встала на ноги. За тем лишь, чтобы различить парня, который вплотную подошёл к ней, протянул руки, сграбастал её, дрожащую, насквозь промокшую.
Крики, всплески воды, возня заставили умолкнуть птиц, распугали рыбу. Утиное семейство торопилось покинуть неспокойное место, утка недовольно крякала, призывая утят держаться к ней поближе. День угасал.
Пошевелились ветви склонившейся над водой ивы, раздвинула их белая, словно выточенная из мрамора рука. Изящные пальчики погладили струящиеся ветви, после выступила вся фигура.
Есть ли мастер, способный повторить столь прекрасное создание? Есть ли перо, которое выведет подлинные строки во славу этого творения?
Девушка была прекрасна как первый солнечный луч, проступивший на изголодавшуюся от темноты землю, как лунный свет, белый и яркий, любовно отражающийся на тёмной глади воды. Её бледная кожа лучилась при свете заходящего солнца. Густые пшеничного цвета волосы охотно вбирали солнечные отблески, их яркость, и струились по телу. А тело, высокое и стройное, завораживало изяществом линий: нагое, с высокой налитой грудью, тонкой талией и длинными ногами, оно так и взывало к кисти мастера.
Большие зелёные глаза девушки впились в сцену у порога озера, и она захохотала мягким грудным смехом. Он не был слышен сквозь шум борьбы. Однако она легко взмахнула руками и поплыла, скользя телом, будто речная рыбка.
Спустя несколько мгновений серебристый заливистый смех раздался уже около склонившегося над Мариной парня, который, дергаясь, стянул с себя штаны и уже раздирал на ней юбку. Вздрогнув, он поднял голову, а рядом стоит чудо и весело смотрит на него своими глазищами.
- Твою мать, - исторгнул он из себя стон восхищения.
Она же вновь захохотала, а после добавила:
- Зачем ты ловишь худосочных уродин, когда есть я? Взгляни на меня повнимательней: разве можно нас сравнить, её и меня? А ты пригнал сюда это дитя!
Голос её набирал обороты, делался властным, но то и дело прерывался звенящим смехом.
- Брось её немедленно. Она не сможет сравниться со мной. Никто не сможет! Разве есть у неё круглые груди с жемчужинами сосков, есть влажное лоно, способное дарить бесконечную радость? Иди ко мне!
Манящий требовательный голос поселился в его голове, он выпрямился, не обращая внимания на лежащую у его ног Марину. Она, вначале сделала осторожное движение рукой в сторону, он не заметил, подвинулась всем телом – до неё и дела нет. Потом и вовсе перекатилась, поднялась на ноги и отбежала на берег. Хотела убежать вовсе, но любопытство остановило её, она лишь укрылась в камышах и наблюдала.
Парень приблизился к прекрасной девушке, а она выгнулась, согнула руки в локтях, груди её призывно устремились к его губам. Он склонился к её соскам, пробовал их, будто дитя, потянулся к полным губам, руками охватил тело. Какая она холодная и твёрдая, будто каменная статуя! Неживая, - мелькнула мысль. Но было уже поздно. Гибкие белые руки потянулись к нему, крепко обхватили голову и быстрым движением скрутили назад.
Ошеломлённая Марина на берегу увидела его лицо, сидящее на спине. Какое-то мгновение оно сохраняло удивлённое выражение, потом сникло. Парень упал ничком в воду, а над ним с умиротворённой улыбкой на прекрасном лице стояла девушка.
Озеро вновь спокойно заблестело гладью. Девушка на ходу деловито выкручивала потяжелевшие от воды волосы. Она не спешила под укрытие ивы, наоборот, запрокидывала лицо навстречу лёгкому свежему ветерку.
Марина, следившая за ней из своего укрытия, сравнила девушку с капризной и уверенной в своей красоте актрисой, которая охотно позирует под прицелом кинокамер, призванных навечно сохранить её прелесть и игру.
- Эй, девка, что затаилась, зыркаешь на меня? Поди не защекочу, - издевательски пропел голос.
Марина обиделась и за девку, и за обвинение её в трусости.
- Какая я девка? А с ним что?
Опять хохот:
- Мала для девки? Али молодец ты?