Марина насупилась:
- Не мала. Но девка – это обидно. Так гулящих зовут. А я девочка. Для девушки ещё не созрела.
- Таких и сватают бывает. А этот супостат чуть было ни для сватовства, ни для самой жизни тебя негодной сделал. Что тебе до него?
- Ведь хватятся его. А он здесь как дохлая рыбина, смотреть страшно.
- Мало ему. Ты потому не выходишь?
- А если со мной так?
Опять хохот:
- Твоя правда. Девок и баб я не люблю. И старых тоже. Парней больше привечаю, да только их после не видит никто.
- Вот я и говорю: не увидят больше ни его, ни меня в живых. Будем, как две рыбины со свернутой башкой на берегу валяться, пока не найдут. Ещё мне и на одном берегу с этим, - разочарованно протянула Марина.
А про себя подумала, что любая героическая смерть на виду была бы лучше. Вот если бы ребенка спасла или щенка, а может, и целый мир. Здесь же мокро, тихо и одиноко. Марина поёжилась. Как этой красавице здесь живётся?
Та откликнулась, будто прочла её мысли:
- Ты бы вышла. Ведь всё одна я тоскую. И на вас от скуки загляделась, и его от скуки сжила со света. А ты вон откликаешься.
Марина выползла из камышей. Неловко ей стало обижать красавицу, что так расстаралась ради неё. Ноги её как-то неловко волочились: боялась она страшно, стыдно признаться. Девушка вновь отозвалась:
- Не бойся ты, не обижу. Давно не говорила с девками. Сколько лет минуло – не упомню. А ты вон живая, дай обсмотрю.
Марина подошла ещё ближе к стоящей бездвижно девушке, та даже руки опустила вдоль тела. Её белая кожа всё ещё блестела от воды и будто подсвечивалась изнутри. Марина едва достигала ей до плеча.
- Да, для сватовства не годишься. Мала ростом и тоща, - изрекла красавица.
Со стороны озера раздалось предательское кваканье жабы.
- На приданное только покусятся, - глуше добавила она.
Марина закусила губу, опустила голову на тело с вывернутой головой:
- А этот зачем полез?
- Полез, потому что дурной. Черти в нём рядками уселись, вольготно им. Их глазами вокруг себя смотрел. Нельзя ему было жить.
Марина тут же живо представила этих чертей, будто даже тёмный кривой палец из его уха вылез, в агонии зашевелился, потом из глаза показался. Она прикрыла своё лицо руками, затрясла головой. Сквозь шум дурноты до неё донесся голос:
- Что привиделось? Чертовщина какая? Закрывать глаза – дело глупое. Так они и вовсе разгуляются. Смотри во все глаза и подмечай! Надо будет – ответишь.
- Как ты?
- А ты язва злая. Говорила, что боишься, но страху в тебе ни на грош, - голос девушки стал ещё глуше, и Марина сделала шаг назад. Вдруг та повернула голову, прислушалась:
- Идут.
- С ним второй был, они разделились, чтобы найти меня, - шёпотом затараторила Марина.
- Прячься, - приказала девушка.
Марина быстрыми скачками проделала обратный путь, затихла в камышах, когда с обратной стороны на полосу песка выступил второй преследователь. Он был старше первого, выше, грузнее. Пот катился с его лба, он отдувался от мушек, которые окружали его.
И сцена повторилась: он видел только идущую ему навстречу прекрасную обнажённую девушку, чувство опасности не настигло его, когда он внял страстному призыву. Опять отупевшее выражение одурманенного одутловатого лица, отвисшая губа, распахнутые в непонимании глаза. Потом и его тело плюхнулось почти вровень с первым.
Опять умиротворённая тишина. И голос девушки:
- Пора мне.
Она нагнулась, легко взвалила себе на спину тела, перекинула через плечи и стала удаляться. Потом обернулась:
- Ты приходи, как всё утихнет, в полдень или полночь. Скучаю я. Давно рубаху не носила. Принеси, будь добренькая, белую сорочку мне.
Марина пискнула из укрытия:
- Ладно.
Девушка уходила всё дальше и дальше в воду, тела безвольно подрагивали в такт её движениям, потом стали уходить под воду.
До Марины донеслось:
- Звать-то тебя как?
- Марина.
- Я Мария.
Раздался последний всплеск воды.
Глава 3
Обратно Марина шла наугад, ровно в обратную сторону от озера. Увидела тропинку, которая вывела её к домам. Она легко узнала дорогу к автобусной станции и уверенно двинулась к ней. Запас тревоги и страха будто иссяк, и мысли Марины были так же спокойны, как и вечернее небо. Она застала последний рейс, среди немногочисленных пассажиров скользнула к сидению около окна, отодвинула шторку, и уткнулась лбом прохладное стекло. Когда автобус тронулся, её глаза привычно следили за проезжающими мимо машинами, полями, мелькавшими домами.