том уже понял, что это продолжение сухой руки патриарха, вольно шарящей под брачным покровом очередной семейной пары. Которая, на самом-то деле, лишь часть общины (и ничто - вне её), имеющей на них право существенно большее, чем они друг на друга, да и самими-то ими послушно принимаемой за что-то значительно большее, чем они. Так как выживание племени, вот что, видите ль, главное, а не что бы то ни - его внутри. Для которого важно только то, что не идёт против него. Стало быть община имеет право требовать отчётливого и прямого обнаружения в своей среде этих отношений, ей безразлична вся их индивидуальная слизь, но это и её слизь также. То есть общественная. А, соответственно, она имеет право осязать свою слизь всеми своими щупальцами, и на законном основании любой её подонок имеет право на это. И эти щупальца лезут под лиф платья невесты и для них небезразличны также вот эти вот некоторые снаружи обретающиеся фрагменты жениха. То есть, всё это идёт от общины. В то время как брак однополых идёт против неё. И как бы глупо не выглядели их свадебные затеи - они от свободы, но не нужды. Потому что в них главное - индивидуальное, но не общественное. Надприродное. Но не подъяремное. И очи всех (для которых нет ничего своего) с отвращеньем от них отвращаются, а уста изрыгают хулу и слюну. Ланиты багровеют, перси вздымаются, десницы сжимаются. И рамена трясутся. А чресла прямо-таки ходят ходуном. Потому что они теперь не властны над ними! Ах, какое горе для них! Иметь что-то, что нельзя контролировать! Это горе. Тут, в общем, важно понять, что мы имеем в виду, когда говорим о естественности. Природу или свободу. Какая у нас, то есть, точка отсчёта. И, одновременно, высший ориентир. Я знаю, так сказать, пароль я вижу орентир. Как сказала тут одна с титьками. И родинкой. Да ещё где!? На щеке! Что тоже, кстати, симптоматично. Но не совсем. И почему он, этот орентир, такой, а не иной. Быть может - из одной вредности? Вот хочется покапризничать! Да и всё тут! Самоуправство учинить! Побалова́ться! Слегка! Ради красного, вида залупы, словца прирезать скопом всех патриархальных отцов. Или из яростной похоти? Или плюс из неё? Скорее, конечно, что прежде всего из неё. Но откуда сама-то она? И вот если для нас здесь принцип эволюции не звук пустой, то и поймём. В частности {то, что то, что} не коренится и покоится в ёбаной традиции - это та самая, зачастую, мутация, которая и делает эволюцию. А однообразное повторение сверх необходимого для закрепления однажды случившейся во благо эволюции мутации - остановка движения, стагнация. Что первично-то? Пидорасы иль материя? И я вам так скажу, что по крайней мере в телеологическом смысле пидорасы несомненно первичней! Потому что осмелились пойти дальше того, что для человека приготовила природа. Потому что природа приготовила для него себя! А они, тем самым, её, как не смешно, превзошли. Потому что если даже в некотором смысле и можно сказать что природой всё начинается, то ею же не заканчивается, отнюдь! Как - если бы она имела мозги - хотела бы она. И как, даже не имея мозгов, она всё равно хочет. Потому что она ничего не хочет кроме того, что уже есть. И ещё потому, что если у пидорасов, сверх того, что они пидорасы, есть ну ещё хоть что-нибудь, чего нет у всех этих других стопроцентных настоящих пидорасов, которые везде орут, насколько и в какой степени они не пидорасы, то это уже залог благополучного будущего. Каковое таково лишь в случае приращения смысла. А не бессмысленного блеяния там, где любой смысл давно истоптан в пыль. Каким же образом, спросит нас пытливый читатель, это может быть хоть в какой-либо степени эволюцией, ведь у них не может быть детей! А у тебя что ли могут? Не сказал ли вам некогда великий Халиль Джебран Халиль (или Джебран Халиль Джебран, но это не важно): «Ваши дети - не дети вам!» Как и вы себе никто. Добавлю я. Дети. Дети появятся где угодно. И как попало. Партеногенезом там. Электрофорезом. Духом, в конце-то концов, святым! Лишь вы бы у них под ногами не путались. Речь о священных вещах. При чём здесь дети. И кто они такие вообще! Как не те, которые потом станут такими как вы. Упаси Господи! Безмятежный радостный сон. Счастливый как дыхание младенца. И настолько же не ведающий о том. А вокруг все рыдают. Спасибо вам и сердцем и душой! За то, что хуй у Вас такой большой! Анна Ахмудова. Пела сию песнь. В фильме семнадцать мгновений судьбы. Слышу напевы народные, жутко они благородные. Сложный ключ не откроет простой замок. Зато всякая хуйня запросто. Была б нужда открывать. Для отмычки есть смысл. В нём несколько поелозить. А может это оттого, что они наполовину прирученные? Эти ёбаные кошары? Ну, откроешь. А там что? Всегда меньше, чем если б не открывал. Розовая тугая плоть. Или жёлтая жёваная. Да ряд животных соображений. И всё. Но на самом-то деле сейчас не об этом. Потому что это - ни о чём. Тут другое. Как возвращаться к самому себе, когда себе слегка не по себе? В себе самом себя остановив, не просто вновь взлететь, на всё забив. Ежели выразить это подворотным манером. Подворовным макаром. Я ремонт делал, друзья мои! А поскольку это самое гнусное, что можно себе представить: вот этот сам процесс образования вокруг себя из пыли и грязи чистоты и комфорта, в которых бы как по маслу писалось. То и. И не писал, доколе не. И так далее. А расписаться ой как трудно теперь. Кто бы меня пожалел. А то все вокруг только ругают. Ёбаные гандоны. Уж я к ним всей душой! И так, и этак! Нет! Всё им не так! Ты мол высокомерный! А разве я высокомерный? Разве Я высокомерный!? А не мера раньше меня родилась!? Разве ОНА от меня зависит? А не я от НЕЁ? То-то. Же. Мои дорогие друзья. Это вы ни от чего не зависите. В своей беспредельной бессмысленности. Разве Гёте родился по́сле меня? Ну, в каком-то смысле конечно после. Если иметь в виду то самое, что я был с отцом моим до начала времён. Но мы не будем так далеко шагать. Потому что и для Гёте можно так же шагать. А мы посмотрим просто. Буквально. В ряду незамысловатых прямых последовательностей. Разве Гомер родился по́сле меня? И ещё два десятка людей. И не они ли задали меру? Вернее, поддержали её. То, что для человека было возможно, выполнили? Как вы - нет. И как для вас - их - со всем их добром - также нет. Причём я не в претензии к лисам и барсукам. Какая, казалось бы, разница между ними и вами? А вот - какая-то всё-таки есть. Они не были созданы для того, чтобы мыслить. Только, порой, страдать. Вы же - были и для того, и для другого. И для пятидесятого. У вас в башке мозг такой есть. Он так устроен. А в груди - сердце. Которыми вы не пользуетесь. Как было замыслено. И каковой замысел вы просрали. Поэтому и барсуки, и лисы намного лучше, чем вы. Ибо отвечают своему предназначению. Они - именно - являются барсуками и лисами. Как и любая вещь в мире - собою. Звезда звездой, пизда пиздой. Председатель совета министров председателем совета министров. Лишь не человек, который был замыслен человеком. Вот и получается, что скорей говно станет человеком, чем человек перестанет быть говном. Всемерно уложенным на свой образ и подобие. Интересно наблюдать, как щебечут ведущие передач «С добрым утром», «Счастья в ваш дом!», «Сто вагонов хуёв вам на темя» и пр. Также, как и абсолютно всё, что происходит здесь. В так называемом телевизоре. Царстве победившего смысл доброжелательства. Где все всем желают сытости и здоровья. С каковой целью исследуют доброкачественность продуктов и перипетии судеб их потребителей. Да спасают детей-идиотов. Чтобы гыкающий во всю свою неотвратимую щель - из неё ж и слюну пускал много лет. Вместе со страной. У которой свой путь. О, музыка прекрасно так молчит! Разбросаны пластинки по квартире. Окно открыто. Ночь. И ветер ночи. Огни Земли мерцают необъятно. Весь горизонт их брызгами звучит! И мне сейчас единственное внятно. И вот что-то ещё подобное. Было мне внятно. С некоей таинственной недоговорённостию. Доступное, наверное, и сейчас. Как было тогда. А, может быть, в своих основных параметрах, уже и утраченное. Нельзя же, не будучи наивным, испытывать беспредельные очарование и восторг. Трудно игнорировать обстоятельства пребывания в мясорубке. Непоначалу. Но лишь пока витальность сильна. И всё побеждает. Кроме прекраснодушия. Что отрицательная сторона её торжества. А вот ежели уже остаётся сильна одна ментальность. То реально затирать начинает. И остаётся из радостей - пожрать. Поебаться, да искусство. Да бессмертье души. Да благому - благо. И злому - смерть. Середь всех благородных. Умных и многознающих. Не знающих НИ. ЧЕ. ГО. 1.) Но зато много чего придумывающих. 2.) Потому что много чего придумывающих. Именно что и знал Гераклит. И одновременно с этим много чего ещё. Потому что сначала знал это. Зачем они живут? Всякая вина имеет ограничение в силу полученного за неё воздаяния. Но бывает так, что ты без вины виноват. То есть, твоя вина неизбежна, как реверс монеты. И вот эту-то вину тебе никогда не простят. Все те, у кого совершенно пустой и гладкий аверс. И из которых и состоит «коллектив». Случайный сброд существ. Неодиноких. Чрез исповеданье идей убогих. И одинаковость базовых автоматических реакций. Которые (и существа, и реакции!) сильны лишь в «коллективе». За который, потому, и цепляются. И существа, и реакции. И через (чрез?) посредство которого травят того, кто вне его. Буквальный пример: самозабвенно брешущие в указанный облезлым вожаком попутный ветер беспородные псы. А ну-ка песню нам пр