и вполне благополучно наличествовали оба сразу, одновременно и равномерно), а где! В Москве, ёб вашу, в Москве!! Меня выебали в Москве против моей воли и это стало моим лучшим воспоминанием на всю оставшуюся жизнь и сугубым утешением моей одинокой старости! Об этом ещё в газете печатали. Кощунство! Это кощунство! А если бы твою сестру так! У меня нет сестры. Я сам себе сестра. И, скажу пошлую, потому что банальную, вещь: жить среди вас - постоянно подвергаться насилию! Со стороны вкуса, смысла и далее. И даже не в Москве. Но повсюду. Ничего. Жив. Ещё и вас, так сказать, переживу! (Тщщщ!..) Своих насильников. И кто сказал, что вонючие мокрые портянки, которые целую жизнь для просушки развешивают непосредственно перед твоим носом менее травмируют, чем однократное изнасилование в Москве!? Кто бы это не сказал, он будет неправ! Просто ему не дано это прочувствовать. Потому что он из тех, кто развешивает портянки. Иначе бы он этого не сказал. Но был подвергнут насилию. И - видит бог! - вовсе не надо быть психологическим или онтологическим мазохистом, чтоб отдавать себе ясный и мощный отчёт: кто избрал себе такую участь, кто не мог не избрать её - тот избрал себе благую часть! Ибо: куда ж от вас деваться. Покуда вы сами отовсюду не денетесь. О чём и говорится: бог терпел. Но вам он не велел ничего! Ведь вам хоть велей, хоть не велей, максимум на что вы из терпимого способны: повилять. Но повлиять на вас и бог не в силах. Хотя в силах терпеть. Вот мы и терпим. Терпилами нас называете вы! И Иисуса так называли. Почему мол меч не взял. Волобуев, вот ваш меч! Да потому и не взял, что тогда всех этим мечом надо было в капусту рубить, а не тех лишь, что за ним пришли. А ведь в этом навозе были те самые непроявленные силы, которые, в свою очередь, уже перед твоим теперь носом, драгоценный читатель, так сказать, проявляются, а ты лишь этим самым носом шмыгаешь. Да глазами хлопаешь. Да ушами дрыгаешь, не в силах уразуметь, что ТЫ родил Исаака! И за это многое простится тебе, чудовище бессмысленное. И ты будешь отпущен на вечный покой. В коем, впрочем, и сейчас пребываешь. А хули с тебя взять. Кроме, как говорится, анализа. Который, опять же, показывает: взять с тебя - нечего! Так же, как и тебе что-либо дать! Ты - самодостаточен. Вполне! И с этой стороны - совершенен! Не то, что твой страдающий бог. Говно всегда обладает некоторой законченностью, которой лишены многие прочие предметы. Аллилуия! И, так сказать, ура! Я любил вас, люди, будьте такими же [никакими], какими бывают те, которые вас способны любить! И на Иисуса перестаньте напраслину возводить! Говно не нуждается ни в любви, ни в жалости. Если б оно подлинно нуждалось, то во-первых, оно бы не было говном, а во-вторых, мы бы любили его! Но в любви и жалости нуждаются люди! И вам внушили такие же как вы, что вы - это они. А это самое ваше глубокое из всех ваших глубоких заблуждений! Миллионы рождаются, проживают и умирают, даже и в сотой доле не приблизившись к тому порогу, за которым впервые появляется шанс на медленное и постепенное обретение неких изменений, способных некогда перевалить в качество под названием человек. Вот это звучит гордо, а не хуйня на нарах. Безмозгло и пафосно витийствующая в пустоту. А то, что подлинно звучит гордо, никогда этого не озвучивает. Оно лишь мысли озвучивает, ему нет нужды топорщиться: автором ли, рупором ли этих идей. Человек - это звучит гордо! Ну да. Гордо. Найдите мне ещё его сначала. Гордо. Дальше что? Всё, что ли? Отзвучало и кануло? Дальше что будем с этим фактом делать? Звучит - гордо. Так многое что звучит, а толку-то? Коли лишь звучит, а не является. Барабан вон тоже звучит. Но он-то хотя бы не претендует на большее, чем быть барабаном. А вы лишь барабанами являетесь, а хотите звучать, каждый из вас!, как должен звучать человек. А у вас ведь не получается! Никак! Блеянье баранье, шкура барабанья. Всё вместе, очевидно, как-то должно гордо звучать? По замыслу творца? Вынь изо рта хуй, как говорили в моём детстве тому, кто не был способен на членораздельную речь. Заметьте себе! Член надо было разделить со ртом, чтобы что-то осмысленное излилося с уст. Эх. Люблю народной этимологией потешить себя. Порою. Так вот. Вынь изо рта хуй. А перед этим из головы затычку. Которая называется «как все» и «не хуже других». (А заодно и «не лучше». Так как это ещё хуже.) Ну? И что ты думаешь? Последуют они твоему благожелательному совету? Но гордо хотеть звучать при этом ни в коей мере не перестанут! Быть не хуже других. Быть такими как все. И при этом - звучать гордо. Охуеть! По делам их узнаете их. Какие дела есть ещё у человека на земле, кроме того, чтобы думать? И из этого мы узнаём, что человек ничто. Которое не хуже других. Не хуже других, не лучше других. Таких же, как и сам, никаких. Люди. Ах, эти маленькие люди. На больших машинах. Которые боятся серьёзных разговоров. Которые считают, что серьёзные разговоры это несерьёзно. Что это для бомжей и писателей. Истинная причина, однако, в том, что они лишь чувствуют свою несостоятельность: они НИКОГДА не готовы к серьёзным разговорам, они ВСЕГДА не готовы для них. Они для них несерьёзны. В то время, как разговоры-то как раз серьёзны. А вот они - нет. Но - главное - они не готовы это признать. И - ещё хуже - если они и готовы это признать, то подобное признание равносильно раздражительному народному пожеланию пойти на хуй. Оно, таким образом, это признание, будучи лишь злобной отмашкой, никакое не признание как таковое, а, стало быть, и не начало мышления, отнюдь. А даже совсем напротив. В общем, какой-то всегда получается в этом случае фатальный и абсолютно повсеместный, неизбежный и злой сатанинский ухмылка-обмылок. Свою несостоятельность в этом вопросе они чувствовать могут. Признать это как факт - нет! («Это не нравится мне». - «Почему?» - «Потому, что я не дорос до этого». Ответил ли так когда-нибудь хоть один человек?» И на этот раз, и даже без особенных шуток, Ницше сказал это лучше, чем я.) И на этом - всё. И всё бесполезно. Мертво. И было, и будет. Всегда. Думал он, в близком преддверии своей свадьбы. На которой возможно было присутствие его новых родственников. Детей жены. Почему люди пишут книги? Потому что им некуда больше идти. Книги как люди. Они тоже не книги. Не люди не могут написать книги. Не книги не могут помочь не людям сделаться людьми. Да и те, которые есть, которые книги - тоже не могут. Как вот И. Христос. Не помог же вам ими стать. И в этом мире, в конечном итоге, лишь одна благодать: ни книг, ни людей. Так что Ясперс был не прав. Всему не быть - проще, но вот это-то, как раз, тут оно самое всё и есть. Что ничего нету. Кроме того, что говорит об этом. Так что Ясперс всё-таки прав. Есть то, что говорит, хотя того, о чём оно говорит, хотя бы и нету. Да и на хуя оно нужно, такое, какое оно есть, никакое. Но надежда миру есть, так как что-то всё-таки есть! А если есть хоть что-то, то кто сказал, что со временем из него не вырастет всё? Если вместе с ним не загнётся. Чтоб наступило царство окончательной и полной хуйни. Ни изнутри, ни извне неё самой уже ничем неосознаваемое и неосвещаемое. Спасибо всем вам, многочисленностью своею подобные звезда́м на небе, и даже бесчисленные, друзья мои! От вас этому грядущему царству большая и неоценимая помощь! Вы очень споспешествуете его приближению! Инженера́ физики химики. Бизнесмены полисмены. Геологи технологи. Руководители строители. Преподаватели предприниматели. Заседатели изобретатели. Надзиратели законодатели. Председатели. Воспитатели. Избиратели. Рекламодатели. Соискатели. Журналисты-футболисты. Программисты-экономисты. Президенты-корреспонденты. Контрагенты-абитуриенты. Студенты-аспиранты-кандидаты-доктора. Пожарники-космонавты. И прочая хуета. Большой аксессуар средств как наябывать своих граждан имеет также и государство в составе его главных лиц. Кто его главные лица? Принято считать, что все вот эти круглосуточные хари в телевизоре. Над вот предыдущими. Ну дак. Так принято считать, дак так считать, стало быть, и будем. А кто мы такие, чтобы считать иначе? Разве боги что-то могут, если они с вами ничего сделать не могут. Вот, кстати, вопрос, кто кого больше ненавидит: умные тупых или тупые умных? Конечно же тупые умных. Их же больше. Во-первых. А во-вторых им всё равно ведь заняться нечем, так почему ж не потратить своё бессмысленное время в числе прочей хуйни, которой они заняты, как то: пинание баллона своей машины или обмен старой на новую, и на такое непродуктивное занятие, как ненависть? А умным она будет мешать думать. Ища пути к спасению тупых. Которые говорят: возможно, мы для них как муравьи. Когда рассуждают обо всяких там иных цивилизациях. При этом не уточняя, кто «мы». Не делая различения внутри человечества. Предполагая, что все как они. И срут из одного места ибо и пр. А это же главное. Откуда человек срёт и куда ест. Вот, допустим, разумные существа (как и «мы», то есть! Разумные!) построенные на иной основе, на кремниевой там, или опять же какие-нибудь плавающие лишайники или летающие мхи, те либо вообще не срут или делают это как-то по другому. Типа. И вспомнилась мне тут одна басня. Ещё на небе солнце, Но вечер уж грядёт, И под моим оконцем Журавль козу ебёт. А чо, нельзя? Бросьте! История знает подобные инциденты. Уж если птица однажды выебала человека. То козу-то сам бог велел. Так и велел. Призвав к себе журавля. Иди, говорит, и срочно выеби козу! Прямо под оконцем Аркадия Владимировича Меньшенина! Пока