подлинно одинок? Кто создал мир. И, претерпевая время, не помнит об этом. Хорошо ещё хоть, что попутно он не отобрал у себя возможности наслаждаться временем, прозревая сквозь него вечность, с которой до времени разлучён, а не только страдать, прозревая. Потому что, как говорится, на хуй мне ваши страдания. Когда и своих хватает. Как я всё это сделал. А потому что до меня было что-то ещё. Мои возможности. И когда я понял, что они у меня есть, я их реализовал. Вот теперь есть всё, что есть. То есть, по сути меньше, чем было до тех пор, пока ничего не было. Но.. разнообразней что ли. Глупей и занятней. Точно ваш один писатель сказал: постигши мудрость - решил рассмотреть глупость. Парадигма. Не только, в том числе, для людей. Нет ли в ней наконец исхода из одиночества. Все мы падаем. И я тоже упал в мир. Чтобы потом, спохватившись, попытаться извлечь себя из него с помощью сына моего внутриутробного. То есть, лишь одни глупости я и делаю. Одними покрывая другие. Но иначе бы было хорошо в достаточной степени для того, чтоб не желать лучшего. Чёрт его знает. Я ведь и сам не знаю. Жизнь это эксперимент познающего. Отец породил детей. Но отец не властен над ними. Теперь они сами в каком-то смысле отцы. Не друг друга, о нет, но чего-то большего. Приглядимся к некоторым из них. Глупость правит миром. Значит, князь мира глуп. Такой парадоксальный для глупцов вывод. Которые ни за что с ним не согласятся. Так как им приятно считать себя, вслед за ним, умными. Хотя, зачастую, и вовсе не кончамшими институтов. (Есть и такие, кроме кончамших.) Они придают этому слишком большое значение. Не желающие знать правду. А потому и все свои в том числе так сказать подвиги вершащие из извне себе внушённых соображений. И лишь крайне нечасто эти подвиги совпадают с правдой. Но то, что они с ней совпадают, опять же, не заслуга тех, которые их вершат. Но случая. Я знаю также что мне могут сказать по поводу кошек и собак. Что каждый из этих видов в процессе приспособления к человеку выработал собственную стратегию. И чувств собака, так же как и кошка, никаких не испытывает, так что кошка просто честней, а стало быть и достойней, беря своё за счёт благообразия, изящества, грации, короче всякой милоты. А собака за счёт подхалимства. Я конечно согласен с этим, так же впрочем, как и с тем, что собака, приспособившаяся через подхалимство, приспособилась как-то всё-таки чрезмерно выгравшись в него, и вот она умирает на могиле хозяина. Глупая собака. Как и я конечно, который тоже умру на своей. В то время как кошка умна и понимает: вовсе незачем умирать. Но вот собака производит на меня впечатление, в то время как кошек лишь за небольшим исключением я бы всех на всякий случай и при этом со значительным эстетическим удовольствием передушил. Не потому ли, что самодовлеющие грация и красота простительны лишь в случае неодушевленной природы? А одушевлённая должна обладать душой? И если она ею обладает, то и остальное не важно? О человек! Ты, в отличие от кошки, хорош нечасто, в то время как она, в средней температуре по вашей больнице, почти всегда хороша. Подобная штампованная безущербность ей, естественно, не делает чести, являясь отчётливым признаком полного и окончательного бездушия. Ближайшим аналогом чего среди людей служит сообщество высококлассных блядей. Но не полным. Потому что там работает одна природа, а здесь ещё, так сказать, искусство! То есть, всех сортов (химический, психологический, психопатологический и… какой только ни есть) макияж. Простите меня за столь для меня непростительно последовательное и долгое рассуждение. Какие МЫСЛИ сообщает нам этот всемирно региональный дублинизированный балбес? О Шекспире? Увольте. ) Это - НЕ мысли. Это симптом необходимости для данного автора в клизме. (Которою судьба его-таки безжалостно обошла.) А мысли, это вот что. Я думал, что выпил за свою жизнь много. А когда увидел, что это лишь треть железнодорожной цистерны, то разочаровался во всём. Потому что уважаемый как тебя там мыслить это быть лёгким. Дурак посмеётся и то хорошо. И вообще. Лучше не трубить о своих добрых делах. Если люди заметят, поставят тебе в двойную заслугу, а не заметят - всегда найдётся способ им случайно напомнить. Абракадабра. Арбадакарба. Рыбара. Вся свобода их выбора - абракада братыбора. Що робите, браты? Нiчого. Лично кончил. Ой, а кто это у нас тут такой халёсенький? Кто тут такой малёсенький? Кто это такие пузырики пускает? Всю-то свою жизнь? Он. Легион. И бог в небесах, и черви в говне, и мера в весах. И эти. Нигде. Потому что они гопники. Ой, а кто это у вас, марья ивановна, родился на свет появился? Да гопник, как и папаша ево. Это эратив. Скажу хитрое слово. А то я обычно не говорю-то хитрых слов. Вот кто подумает, что простой. Даже бог лишь единожды извлекает себя из небытия. Моё дело - сделать. А когда до этого доползут - не моё дело. Сложный запах жилищ. А теперь я смотрю на одинаковых дур с сайтов знакомств и думаю иначе. И на людей вокруг. И все-то тайны их детские и запахи однообразные. И нету у них никаких запахов и тайн. Одно лишь ничего не значащее внешнее разнообразие. Лишь только в сексе они (некоторые из них) и достигают своеобразия. Вот это и есть, пожалуй, наиболее в них человеческое. Буквальные животные в этом более единообразны. Целенаправленно. Цель, к которой нечто направлено, такое ж ничто, как то, что к ней направлено. Да отсюда ж ему не видно. Как и оттуда. Никогда и ничего. Не видно и не ведомо ему. Никому и ничему. Ох, да я скорбеть на эту тему не стану. И тем более по этому поводу. Здесь, у нас - каждому предмету своё гнездо. Торту на столе говну в унитазе. Скажу вам как городской житель. Имеющий удобства. А будь сельский. Уууу. Тут и сравнения были б иные. Говну сказал бы тогда я место в земляной яме! Уж сколько их упало в эту бездну. Повторюсь. Как можно упасть - откуда не вылазил? Она, конечно, имела в виду не эти отходы. Они лежат - где всегда: всюду. Флуктуация - на полях. Нормальное - сбоку. Припёку. В центре - чётким шрифтом - пустота. В мире которой настоящему дозволено быть не иначе, как в шутовском колпаке. Приплясывая на окраинах, вырубленных топором. Зато уж она-то привольно ваяет свои незыблемые пузыри. Столбовая дорога! Для худшего лучший - худший. Поэтому в мире так мало худших. Кто поглупей - тот поглавней. Влагалище... Чистилище. Чудовище. Страшилище. Странно. Пристанище, обиталище, ристалище - уже ничего. Искупил грехи мира! Так, стало быть, нет больше грехов? Но при этом проклял инжир! Все самые тонкие, далёкие, глубокие интуиции великих реалистов à la Montaigne ничего не стоят без наличия у них метафизического (врождённого, простите) начала. Они делают точные наблюдения, но не способны вывести из них никаких мало-мальски серьёзных обобщающих заключений. Вершины их мысли это разнообразные пустые и пресные констатации, только и доступные для обозрения с их низкого горизонта, с которого земля по-прежнему плоская, а звёзды светят не ярче, чем тем, которые сжигают ведьм на кострах. И это несмотря на то, что они не относятся к числу тех, которые их сжигают. Да. Ведьм-то они не сжигают. Но и подвигов превосхождения собственной природной ограниченности тоже не совершают. Они бесконечно топчутся всё на одном и том же месте, занимаясь своим добросердечным балагурством, вместо того, чтоб сосредоточится не на том, что у них есть, а на том, чего нет и возжаждать обрести хоть малую частицу этого. Они говорят о Сократе, но не говорят о Христе. В то время, как если бы они уже сейчас пошевелились, то в следующий раз, либо даже задним числом (ибо, как известно, для бога нет ничего невозможного) были рождены оттуда, откуда надо («истинно, истинно вам говорю!..»), и именно для того, чтоб отныне не переливать из пустого в порожнее. Вот вам и вся свобода воли. Либо человек смиряется перед тем, что есть и в нём обустраивается, либо даёт в себе дорогу жажде и вере. Потому что жажда и есть доказательство наличия того, чего не хватает, и мостом к чему служит вера. И она всегда есть, только трус ей не верит. Канализируя её во что угодно пустое. При этом говоря: кто я такой, чтобы!.. Или: кто ты такой!.. Чаще - второе. Кто ты такой, чтобы говорить мне, кто я такой! А кто ты такой, чтоб не верить тому, кто говорит тебе, кто ты такой!! Покуда не будет пришедшего ниоткуда, ничего не будет. Почему автору известен способ возникновения мира? Потому что он знаком ему. Это предел; тайна возникновения, как того, так и другого, никому не известна. Если бы мне был известен, кроме того, лишь человеческий разум. Я бы не дерзал на столь наглые утверждения. Сквозь мутное стекло. Сказал кто-то. Не очень чтимый мною. Ну.. более или менее. Мутное. Но он не сказал, что иногда и без всякого стекла. Значит, он не знал этого. Что сознание человека, дающего себе труд использовать его возможности, рано или поздно в той или иной степени будет инкорпорировано во что-то большее, чем оно. И что первая из этих возможностей - в них верить. И что отсутствие этой веры - главное, что препятствует их использовать. Потому что до веры в Христа надо верить в себя. А иначе и вера в Христа - в неверящем в себя - будет стоить ровно столько, сколько стоит тот, кто не верит в себя. В себя = в то, что ДО себя, БОЛЬШЕ себя. Не в нечто, что однажды удосужилось пискнуть "Я" и с тех пор пищит не переставая. Орёт, блажи́т. Капризы мно́жит. Многомиллиардноединообразно ничего, кроме этого "Я", знать не желая. Какой вам Христос. Разве Христос пришёл к