праведникам, как вы? Которые себя (про себя) считают такими. Он пришёл к грешникам. Которым вы считаете меня. И который себя таким не считает. Как и праведником - на ваш кондовый фасон. Но вы не знаете, что он сам к себе пришёл. Прежде, чем приходить к кому-то ещё. И этот кто-то лишь опять же он сам, приходящий к себе в каждом, кто он. Я писал это без вдохновения. Поэтому я недоволен собой. Я просто проговаривал то, что знаю давно. Я для себя здесь не делал открытий. Это всё очень хорошие люди. Пока не скажешь им, что они плохие. Когда они правду слышат, они сразу же становятся плохие. Вот это уже я значительно лучше сказал. Книга «Тайная жизнь пчел», Кидд Монк, 587 руб. Читал эту книгу в предыдущем издании. Такая милая белиберда. Что-то для девочек. Но воспоминание, как не странно, осталось. Это как посидел на дереве в качестве канарейки, посвистал сам и послушал другую. Канарейки же наверное где-то и на деревьях сидят, не только в клетках? Что-то там, помнится, было о сложных взаимоотношениях с нехорошим отцом. Ой. Вот хотите, я всем девочкам посоветую, как сделать сложные взаимоотношения с отцами простыми? А отцов - хорошими? Отцы - они ведь, прежде всего, кто? Мужчины. А что всем этим кобелям надо? Вот то-то и оно! Убудет от вас что ли? А отцы, напротив, очень даже будут рады! Рекомендую эту мою рецензию переслать непосредственно в следственные органы! Слава богу ещё, что у меня нет дочери. Вы хотите знать, как зарождаются великие мировые религии? Нет конечно. Но я всё же скажу в эту волшебную пустоту. Да из точно такой же подлости, в основном. Как и та, которая делает для вас несущественным вообще что-либо знать. Из того, что существенно. И что, поэтому, знать нужно. …откуда появляются мировые религии - это не важно. Потому что из муравьиной суеты они появляются. Важно - откуда появляются те, имена которых вы пригвождаете к вывескам этих религий. И которые к этим религиям не имеют отношения. Как и вы - к тем, именами которых ваши религии нарекли. Ведь вам оттуда, откуда они появились, не появиться. Иначе бы вы хотели появиться оттуда. И тогда вам был бы не нужен пастух. Достаточно было бы одного отца. Чтоб не разбрестись и не заблудиться. Потому что самому пастуху не нужен пастух. И пасти для него естественно лишь себя самого, да буквальных овец. Не метафорических. Овца родилась овцой. А человек-то родился же человеком! Почему ж он повсеместно овца? Для лишь сугубых: безопасности, самоуважения (= самоумиления) и выгоды (всё - примерно в равных пропорциях) натягивающая сплошь и рядом на себя шкуру то волка, то… какого-нибудь козлёнка? А то и какой-то совсем иной, на этот раз гордой и породистой, сволочи. То есть, шкуру того, в общем-то, животного, которым принято умиляться, восхищаться, чаще же всего - которое тебя сожрёт без затей? А потому что он раб по природе. Что намного хуже любого буквального от природы животного. И ему нужен начальник. Он раб, он женщина. Несмотря на все свои пудовые кулаки и килограммовые желваки. А копни-ка его поглубже. А там маленький хнычущий мальчик, которому нужна мамина титя. Аналогом чего в его «взрослом» состоянии служит пися начальника. В принципе, какая для него разница - что сосать. Нужен начальник. Мама. Христос. Будда. Тренер. Сосед. Вор. «Научный» «руководитель»! Сам в себя даже ни разу при этом не заглядывал. Ну правильно. А чего? Есть ли куда там заглядывать? Да поди нашлось бы, коли осмелился заглянуть! Да вишь, неинтересно. Да и боязно как-то. Хуй его знает, что там увидишь! А вдруг там одно сплошное говно! А жить-то после этого как-то же надо! Надо же будет это говно вычищать! А это же труд! А трудом-то мы привыкли называть, когда к дощечке приколачиваем дощечку. А не когда думаем. То есть, не когда уже додумались, что учиться думать начинать надо. Нет, лучше уж мы двигатель какой-нибудь переберём (изобретём) или бизнес раскрутим. Ремонт (какой-нибудь) сделаем. Снаружи. Внутри же его делать не надо, там никогда ничего не было. Но мы об этом договорились не разговаривать. Так его там как бы и не должно быть. Ваша пустота - и есть то, о чём мы договорились не разговаривать. Хотя сосуд, который существует лишь для хранения собственной пустоты - отвратительная затея. Быть красивым ему не возбраняется. Да он не для этого был сделан. Он был сделан для чего-то более ценного, чем он сам. А он лишь самим собой чванится! Ему возбраняется быть только красивым. Ему возбраняется быть при этом пустым. У меня бы не было претензий к красивому выпотрошенному человеку, из которого сделали такое же красивое чучело. Но он абсолютно такой же как чучело и со всеми своими исправно функционирующими кишками. И даже чучело лучше. За его молчанием можно заподозрить глубокомысленность. А не эту адскую пустоту. Вот это страшно, а не шёпот из подвала. Потому что это и есть шёпот из подвала. Это и есть (и, подозреваю, что значительно изначально) осуществившийся замысел сатаны. И много ли на свете тех, для которых изложенное здесь не литература? Посмотрим на звезду. Из одного, невероятно ничтожного места в пространстве, которое отделяет нас от неё, каковых (как и соответствующих им расстояний) вокруг неё множество, не имеющее для своего обозначения никакого вразумительного числа, мы видим её как более или менее яркую или тусклую, но достаточно отчётливую точку. А теперь умножим её свечение, видимое нами, на бесконечность числа точек, куда она имеет каприз доставлять информацию о своём наличии. И скажем себе: ёб твою мать! Как же она должна светить!! Чтобы быть доступной для обозрения из всех этих мест и со всех этих расстояний!!! Вот так и ты, читатель. Видишь меня соответственно тому, где находишься. Ярче, али едва. Но поскольку, чаще, ты меня и совсем не видишь, то именно этим-то я и отличаюсь от звезды. Не тем, что обеспечиваю пространство своим свечением недостаточно. Но тем, что слепому недостаточно любого свечения, независимо от расстояния, на котором он от него находится. Кроме того, что. Для того, чтоб. Видеть обычную звезду, достаточно пары глаз. И вовсе не обязательно при этом, чтоб они были глазами разумного существа. Эту звезду ты видишь. Добро. Это то самое добро, которое я могу дать любому живому существу. Для чего не обязательно быть мной, чтоб его дать. И которое таково, что достаточно быть любым живым существом, чтоб его взять. Бросил грош нищему, да построил церковь. Нищий грош пропил, да церковь поджёг. Но как живому существу дать то, чего оно не может взять? Как ему дать понимание вещей? Спасительное и спасающее? Которое между словами. То есть, за, под, над, перед и - до бесконечности уже полной невозможности каких бы то ни было пространственных, коли нам удобно именно так это располагать, различений? И перестаёт быть чем-то отдельным от того, кто им теперь обладает? Вот это я хочу давать другому живому существу. Не кусок мяса. (После которого входят в рай.) Даже если это хуй. Если это только хуй. Вот этой возможности я лишён. Вот это я безуспешно пытаюсь здесь делать. Эту задачу решать. Которая не под силу богам. Но что меня заставляет? Жажда славы конечно. Что ещё. И, подумав именно так, все живые существа в лице одного из них в этот момент вдруг и сказали из того самого телевизора: «В данный момент от аммиака́ угрозы населению нет.» «Не хочу спойлерить сюжет, а даже если бы и захотела, то вряд ли смогла - слишком сложно уложить эту прихотливую выдумку в один лапидарный синопсис.» Как сказала ещё одна сахарная дура. Лапидарный синопсис! Даа. Кажному ли из незамысловатых людей дано додуматься до сего! А ты, ты, уважаемый читатель!, ты знаешь, как я тебя уважаю!, ты - смог бы ты уложить в лапидарный синопсис всё то и не то, что прочитал здесь, у меня? Полагаю, да. Полагаю, твой синопсис был бы весьма лапидарен. А именно, состоящ из 5 слов. Все говно, а я герой. Вот что бы ты подумал изложить в составе своего синопсиса. Потому что дурак! Несмотря на то, что твой синопсис верен. Однако для секса ведь ты по-прежнему пригоден несмотря ни на что. Как любая свинья или птица. И какая мне разница, что тебе по-прежнему невдомёк, кто тебя ебёт. Разве когда-то было иначе? Лишь единожды в жизни я испытывал захлёстывающее с головой ощущение полного и окончательного счастья, когда, в положении стоя, находясь под очень-таки сильной на тот момент анашой обнимал и целовал почти одного со мной роста, то есть, высокую, молодую, как я, а куда деваться, и не менее тоже красивую девушку, которая была первосортная блядь. И разве она знала, кто её будет сейчас ебать? Так и ты не знаешь. Но отныне я буду звать тебя лапидарный синопсис. «Ну и конечно же, Лукреция - это сладкий, красивый синнабон, который покупаешь на последние деньги.» Естественно! «Конечно же, они ведущие тредсеттеры феминистской прозы!» Само собой! «И всё это цепляет отсутствием сюжета, написанного по канонам creative writing school.» Чтоб мне сдохнуть, не сходя с этого самого места, если это не так! Хочет или не хочет это вопрос другой. Вся штука в том: может ли, даже если бы захотел. Ещё хуже то, что он не знает, чего он хочет. Что он просто изначально не может относиться ко всему этому всерьёз. То есть, к себе самому. Поэтому он хочет пива или слетать в космос. С самого детства его запрягают не туда и, несмотря на то, что, при наличии заботливых родителей он вынужден, зачастую, напряжённо трудиться, и всё это активно выходит пердячим паром, неустанно демонстрируя его правильность и трудоспособность, живёт-то он на са