света. Новостей, серий и слухов. А также большевиков и Большеохтинских мостов. Н-да. Ещё боль под левым ребром. У старого большевика что-то закололо под левым ребром. Хотя причины были сугубо медицинскими. Пишущая братия. Пышущая панибратия. Равно как и вся прочая пищащая пиздобратия. В сей рати ли я? Не лучшебль сети посрати? Каковое есть дело здоровое. Как впрочем и желание наблевать при виде книги с названием «Книга Времени. Семь монет антиквара.» Их которых много таких. Или вот, допустим, подобный отдельный период: «Сьюзан Зонтаг - женщина, которой я восхищаюсь. Ее творческая деятельность настолько впечатляет, что кажется чем-то мифическим. Но когда начинаешь читать ее работы, они напоминают разговор со старшей сестрой. Биографию Зонтаг я планирую прочитать в летний отпуск, на веранде, сидя в кресле с чашечкой чая». С чашечкой чая? Гм. Изящно. Остроумно. Тонко. Весьма. С чашечкой чая. Уж тогда, что ли, сидя при этом на крепком хую. Что напоминало бы, в свою очередь, тёплый задушевный разговор со старшим братом. Ах, все мы мечтаем о настоящей единственной дружбе. И существенно важно при этом, чтоб она была скреплена подлинно близкими отношениями. Что я имею в виду, когда говорю о подлинно близких отношениях? А то́ не понятно! Покажите член! Ам избирательной комиссии член! Вот что такое близкие отношения! Прежде всего - с собственным разумом. (Который, прежде, чем тво́й - собственный. В конце-то концов.) Какую ценность имеет предмет, если он не один? Но когда его много? Равномерно уменьшающуюся на собственное количество. Как сказал расположивший вокруг себя красавцев поэт. Безнадёжна эта бесконечность. Хоть и обеспечена ей вечность. В самом деле, какой смысл имеет существование чего-то, неосознающего собственное существование? Пускай оно будет трижды вечным. Коли оно ничем от несуществования не отлично? Ну, значит, и вечность у него такая же! Равная невечности! Лишь видимость, снаружи обнаруживаемая! Ну, пустота есть. Ну, есть и заполненная пустота. Но не непустотой заполнена она. А лишь более плотной пустотой. Видимостью. Для того, кто способен видеть. А сама по себе она ни на что не способна. Как может быть способно на что-то то, чего нет? Существование чего обеспечено лишь наличием у него имени? Никак. В отличие, кстати, от бога, который, напротив, совершенно один. Настолько, что у него и имени нет. Хоть сам он и имеет бесконечную ценность. От которой, впрочем, ему ни жарко ни холодно. Но этот вопрос мы рассмотрим позже. Как любят говорить научные писатели. Короче! Положивши в жопу огурцы Сразу станете вы молодцы! Именно только так это всё и надо понимать. Высоки берега корыта довольства малым. И, увы, не в теле, но в духе. Как сказал Аристотель. Ах. Простым людям недоступны сложные радости. Для сложных же нету простых. Я брякну тут одну истину. Совы не то, чем они кажутся. (На самом деле они снегири.) Просто - не примитивное. Но смыслосообразное. Совсем независимо от уровня его технической сложности. Каковая сложна лишь для жизнеподобий с напрочь отсутствующим пониманием смыслосообразности. И очень проста для тех, для кого невозможна помойная красота. Что есть помойная красота? Помойная красота есть то здоровое, экологичное и позитивное, что в любую историческую эпоху наполняет жизни ей сопричастных людей. Снабжённых двумя (-мя, 2) непременными атрибутами. Они хорошо пахнут снаружи и плохо внутри. Нет-нет, полагаю, внутренности у них пахнут неплохо! Ну, лично я дальше ближайших не пробовал. Нюхать. А вы что подумали. Тем более в любую историческую эпоху. Эх. Если б дело было во внутренностях! Да на уровне внутренностей-то всё можно понять и простить! Посмотрите на это облако. Что вы видите перед собою? Правильно. Кирпич. Кстати. На злобу дня. Буду впускать сюда потихоньку и злобу дня. Потихохоньку. Хотя для меня сие и неслыханно. Но! Это ж надо тоже! Суметь уразуметь! Главное-то ведь здесь не какой-то, так сказать, конечный день! А его бесконечная злоба! Ефремов. Какой праздник лев подарил шакалам! Хотя, по большому счёту, может, не такой уж и лев. (Как расшаркался - то уж теперь, точно, не лев. То есть, лев-то он лев... Такой... театральный. Вот, кстати, вопрос: театральный лев - это больше лев или больше театральный?!) Но зато какие шакалы! Прямо-таки расписные! И тявкают и воют и скулят и рычат и визжат и плачут! И трусят, и скачут. Сущее загляденье! Такой переполох, право! Лев в яму упал! Дотравим да сожрём! Да. Попроще надо быть. Иной раз. Полагаю, от меня не убудет. С другой стороны, как обрести слабому существу утешение в этом мире, где найти спасение от своей слабости. Только в толпе. Только в банальности. И они туда и не приходят, потому что они оттуда и не уходят. Все твои дела рушились, дорогой мой, оттого, что ты себя много уговаривал, что хорошо то, что плохо. Потому что, допустим, какую-либо козу или рыбу не без удовольствия для себя выебать - так это далеко не то же, как если без удовольствия для какой-нибудь птицы или овцы - ей о том рассказать. Вполне понятно, казалось бы, что как первое не нуждается в оправданиях, так и для второго нет оправданий. Но ты - поступал наоборот, 2. и козы - тоже не дёр! В чём со стыдом и должен признаться. Ведь понятно, что для каждого худо-бедно приличного человека всякое мало-мальски им не выебанное живое существо - вечный позор! И даже не живое. (Не из состава людей, так как многие мерзки.) Но почему ты себя всегда убалтывал в том, что можно разбавлять спирт водой! Добавляя туда, в том числе, ничего не значащие факты так называемой жизни. Которые незначимы - все. Как, впрочем, и любая, ими наполненная, так называемая жизнь. То есть, её конкретная форма. Ведь её любая конкретная форма - в высшей степени неконкретна. Так как непонятно, почему она такая, а не иная. И значимо, таким образом, в ней только то конкретное, что сквозь неё прорастает. А не она как таковая со всеми своими случайными дурацкими фактами. Фокусами и фикусами. Да ещё, к тому же, без всякого, как правило, результата. Кроме конечного усугубления в смертный уксус. Из того, уже и изначально разбавленного.., и не спирта даже, а лишь так.., где-то чуть остренького, где-то чуть сладенького, где-то чуть кисленького, где-то чуть пряненького.., и, почти в любом случае, значительно дрянненького, тухленького вина. Когда ты начинаешь думать, что тебе надо писать, ты заканчиваешь думать, а вместе с тем и писать. Потому что фиксация результата - не результат. Как принято думать. Результат - нахождение и утверждение условий, при которых новое неизбежно. На свете не много умных людей. Хотя дураки и говорят, что это не так. Ну, так и что же теперь? Вешаться? Посередь такого количества умных людей? От того, что они говорят? Но добравшихся до нового ещё меньше. Холодный и порывистый северный ветер, внезапно ворвавшийся в только присевшую (в только успевшую стать присевшей) летнюю жару, дул целый день, и под утро следующего - небо было сплошь усеяно бесчисленными мелкими облаками, которые он нарвал, нащипал, настругал из нескольких, слепяще-белоснежных вчерашних. Эти - были далеко не столь прекрасны, а скорей сероваты, аляповаты, неряшливы, но зато их было много. Их было очень много. Итак. Новое - есть под солнцем. И я не об облаках. Но, как известно, только хорошо просравшийся человек имеет право на звание человека. А просраться таким способом можно не иначе как содружественно со всем мыслящим человечеством. И вот только подобному человеку и открываются скрытые до поры идеи о наличии или отсутствии под солнцем того или иного. А не дряхлому балбесу, считающему, что уж кто-кто, а он-то точно сидит в конце всех времён. Ёб твою мать! Какая хуйня! Так считает всякая обезьяна! Причём, попрошу понять, я глубоко уважаю товарища Давида. Просто, царь в нём несколько не на тех путях страдал. А на совершенно, кстати, обратных. На тех, где, можно сказать (если попытаться быть остроумным), особо-то и не ищут. Рыщут, скорее: меж красивыми и глухими печальными констатациями с одной стороны, и нудными бабьими экзальтациями (Не виноватая я. Он сам пришёл. В суде неправедных не сидел. [Хотя и сидел! Хотя и виноватая!]) - с другой. Поставим ли сие ему в вину? А ещё лучше, скажем так. Делал! новое. (Повествуя о старом.) Но не ведал о том! Так будем же - и делать, и ведать! Мы - дети солнца! Ну и так далее. Был же, в конце-концов, не менее одарённый товарищ, который говорил се, мол, а, допустим не сё. То да сё. Се, се! И даже се-се. Творю всё новое, се! А старое - на хуй! Как с ним не согласиться! Новое всегда лучше старого. Да и старое-то всегда было новым. Если оно было - свежести подлинность. А не тухлости подлость. От физического это всё вполне безразлично. Я хотел сказать независимо. Но так приятно лепить горбатого! - С праздничком! - И не говори... В погоне за мгновенной славой надел он пышны галуны и перед пропастью кровавой раскинул счастия шатры. Так. Теперь надо вспомнить, что такое галуны. Ну ладно, что-то более-менее. Но тогда уже лучше будет наверное так. В погоне за мгновенной славой надел он пышны эполеты и перед пропастью кровавой поджарил вкусные котлеты. Блядь. Теперь рифма есть смысла нет. Заслуженной увенчан славой надел он строги позументы и перед пропастью кровавой припомнил грустные моменты. Лучше. Но. Не чая никакой уж славы, регалии он снял с себя, в виду же пропасти кровавой вдруг вспомнил всяки ебеня. Нет нет нет. Так! В предчаяньи надвечной славы надел он на хуй шар земной и кончил пропастью кр