ому и барсуки, и лисы намного лучше, чем вы. Ибо отвечают своему предназначению. Они - именно - являются барсуками и лисами. Как и любая вещь в мире - собою. Звезда звездой, пизда пиздой. Председатель совета министров председателем совета министров. Лишь не человек, который был замыслен человеком. Вот и получается, что скорей говно станет человеком, чем человек перестанет быть говном. Всемерно уложенным на свой образ и подобие. Интересно наблюдать, как щебечут ведущие передач «С добрым утром», «Счастья в ваш дом!», «Сто вагонов хуёв вам на темя» и пр. Также, как и абсолютно всё, что происходит здесь. В так называемом телевизоре. Царстве победившего смысл доброжелательства. Где все всем желают сытости и здоровья. С каковой целью исследуют доброкачественность продуктов и перипетии судеб их потребителей. Да спасают детей-идиотов. Чтобы гыкающий во всю свою неотвратимую щель - из неё ж и слюну пускал много лет. Вместе со страной. У которой свой путь. О, музыка прекрасно так молчит! Разбросаны пластинки по квартире. Окно открыто. Ночь. И ветер ночи. Огни Земли мерцают необъятно. Весь горизонт их брызгами звучит! И мне сейчас единственное внятно. И вот что-то ещё подобное. Было мне внятно. С некоей таинственной недоговорённостию. Доступное, наверное, и сейчас. Как было тогда. А, может быть, в своих основных параметрах, уже и утраченное. Нельзя же, не будучи наивным, испытывать беспредельные очарование и восторг. Трудно игнорировать обстоятельства пребывания в мясорубке. Непоначалу. Но лишь пока витальность сильна. И всё побеждает. Кроме прекраснодушия. Что отрицательная сторона её торжества. А вот ежели уже остаётся сильна одна ментальность. То реально затирать начинает. И остаётся из радостей - пожрать. Поебаться, да искусство. Да бессмертье души. Да благому - благо. И злому - смерть. Середь всех благородных. Умных и многознающих. Не знающих НИ. ЧЕ. ГО. 1.) Но зато много чего придумывающих. 2.) Потому что много чего придумывающих. Именно что и знал Гераклит. И одновременно с этим много чего ещё. Потому что сначала знал это. Зачем они живут? Всякая вина имеет ограничение в силу полученного за неё воздаяния. Но бывает так, что ты без вины виноват. То есть, твоя вина неизбежна, как реверс монеты. И вот эту-то вину тебе никогда не простят. Все те, у кого совершенно пустой и гладкий аверс. И из которых и состоит «коллектив». Случайный сброд существ. Неодиноких. Чрез исповеданье идей убогих. И одинаковость базовых автоматических реакций. Которые (и существа, и реакции!) сильны лишь в «коллективе». За который, потому, и цепляются. И существа, и реакции. И через (чрез?) посредство которого травят того, кто вне его. Буквальный пример: самозабвенно брешущие в указанный облезлым вожаком попутный ветер беспородные псы. А ну-ка песню нам пропой весёлый ветер! Злобный ветер! У них всегда есть вожак. Хотя они и без него хороши. Самый тупой и энергичный из своры. А потому и самый уверенный. Подлость и пошлость это одно и то же. Живот. Животные. Живёте. Задушевные хари. Но строгие. Строгие, но справедливые! Справедливые, но справедливостью. Животных. Живущих. Животом. Эх-ма! Люблю говно. Смывать. Законы массы! Посмотри на бойцов в строю! Снова шушеру всю узнаю! Как вы были всегда ничем, так в строю-то уж более чем. В строю. В своре. В стаде. В стае. В толпе. В муравейнике. На флэте. Тусовке. Перетасовке. На перефасовке. В сообществе друзей Драгомощенко. На внеочередном и чрезвычайном заседании политбюро ЦК КПСС. На высших режиссёрских курсах Всесоюзного Государственного Института Кинематографии. Мероприятиях ХДС-ХСС. Или просто СС. На космической станции. На ассам БЛЕЕ. Одно. И то. Же. А Б С О Л Ю Т Н О. Но некоторые. Крадущие у вечности мгновенья. В любовном экстазе. И ещё небольшие фрагменты. Вечности. Вне. Перестал думать и сказал, что думаю. Есть люди, которых надо убивать. Потому что сами по себе они никак не умрут. Человек, который поступает плохо, как правило - плохой человек. Но плохой человек считает, что плохой человек тот, кто так считает. Потому что он не имеет права так считать. Потому что он не имеет права никак считать. Потому что все люди хорошие. Ах, толку-то, толку от ваших жизней, ёб вашу мать. Балбесы. Чёртовые. Он построил себе дом. И ездил куда-то там отдыхать. Блядь. Жизнь уже скоро закончится. А он ездит всё куда-то там отдыхать. От чего, блядь? От переливания пустого в порожнее? Ебал в жопу гуманитарий технаря, приговаривая. Что дух торжествует над материей. Да технарь так ничего и не понял. Хотя и был очень доволен. Одинокая душа. Много ли ей надо. Побродить среди могил. Вся её награда. Никто до меня не думал выказывать претензий обычному человеку. То есть, дураку. Видимо, со мною это происходит исключительно из-за моей индивидуальной способности к какому-то особенному удивлению по поводу его чрезвычайного внешнего сходства с человеком, как таковым. Важно не читать много, а читать столько, чтоб иметь представление о том, что может быть в книгах, которые не успел прочитать. А чего - не может. Вот чего не может - о том и пиши. Потому что, когда время закончится, тебя, может быть, спросят, что сделал конкретно ты? Лично? Индивидуально? А не в составе группы товарищей. Ребёнка? Это и курица может. Первое. Второе - не один. Третье - ТЫ - не делал. Шестерёнка ничего не делает. Она служит механизму, для которого сделана. И который тоже, естественно, сделан. Что сделал ты как человек? Что сделал ты один? Без ансамбля? Говорить нужно так же, как и кричать. То есть, не тем криком, который « - Эй, Коля, ты не видел, куда Вася пошёл!?». Потому что и так ясно, куда он пошёл. А тем, когда не можешь его сдержать. Когда он непроизволен. От наслаждения или боли. Вот как Лев Толстой. Который не могу, говорит, молчать. Но при этом, в отличие от Льва Толстого, неплохо ещё и не говорить глупость. (А значит он, наверное, слишком рано начинал не мочь.) - Ты веришь в бога? - Я верю в унгрунд. Почему такой ответ правилен и не пошл? Потому что в лесу уже созрели шишки. И мишка их собирает. И это второй непошлый и правильный ответ. «Пляж, это прекрасное место для того, чтоб отправиться туда в обуви, в которую не засыпается песок.» Сказано уверенной ведущей программы «Модный Приговор». И я с ней совершенно согласен! Звёздное небо надо мной и постоянно какой-то долбоёб рядом со мной. То, что ты не говоришь, значительнее того, что ты говоришь. Значит надо говорить так, чтоб, сохраняя качества молчания, это добавляло смысла. Что-то, в противоположение моим былым основополагающим представлениям… Ну и так далее. Насчёт тёплого трепыхающегося комочка прекрасных надежд. И всё, на что остаётся надеяться, это, по-прежнему, сила бессильного добра. И красота искусства. Если красота не красивость, а искусство запечатление величия. Он с наслаждением поцеловал его в мёртвый лоб, который был таким всегда, и удовлетворённо подумал вот ты сдох (и именно потому) а кто виноват в том, что ты не хотел быть тем, которым быть - был призван. Но ты отверг этот призыв. И оттого и я отвергаю тебя. Многие в тот день скажут мне господи господи. Люби ближнего, как самого себя? Разве не ты дал нам эту заповедь? Но разве я люблю себя таким, какие вы? Разве таковы мои ближние? Разве плохо, или глупо, или несправедливо, или жестоко, что единственная подлинная форма моей любви к ним поэтому это презрение и ненависть? Как уважение и любовь к тому, что ими было отвергнуто? И, несмотря на всю мою нелюбовь к прямым высказываниям, я наконец прямо выскажу это. Потому что эта нелюбовь ничто по сравнению с нелюбовью к вам. И именно поэтому же удар бревном в данном случае более остроумен. А также и умён, ведь подлинное остроумие дружит с умом. А не враждует с ним. Как можно было бы подумать, глядя на тех, кого принято числить в остроумных. Начнём с того, что они вообще не люди. Этим же и закончим. Потому что дух, конечно, веет где хочет. Но кое-где, всё же, предпочитает это делать более, чем в других местах. То есть, где вообще не предпочитает. Ведь чё впустую веять-то. Думает он. И не веет. На последней высоте можно только молчать. Но, поскольку на последней высоте можно только молчать, значит я на предпоследней. И это всё, что можно сказать. И это всё, что имеет смысл говорить. И это всё, что нужно пытаться сказать. В надежде на то, что кто-то это сумеет понять. Чего никому пока сделать не удаётся. Видимо потому, что никто особо и не пытается. Так как вообще не понимает, о чём идёт речь. И в данном случае, и в целом. Так как не понимает главного. Что это одно и то же. Везде, где соберутся двое или трое во имя моё. Господи. Да хоть бы они, для начала, собрались во имя своё. А не безымие. Которое - у бога - иное. И иное у червя. Но то, что между ними - должно же иметь имя! Уж коли оно есть! На месте пустоты, где кроме неё (вполне благополучно при этом снабжённой именем) ничего не бывает! Разве это не чудо?! Но это ладно. Бог с ними. С богами, червями. Именами. Чудесами. Моя претензия к некоторым из тех, которые были до меня, состоит вот в чём: не слишком ли они много пизде́ли? И, стало быть, можно ли, поэтому, сказать, что они были до меня? Что они вообще были? Может быть, они вообще не были? А лишь прозябали в своём декоративно-псевдоглубокомысленном основополагании? Таком нежном-нежном, жеманном-жеманном? Розовом-розовом? А Рыльке, тем не менее, у них был в пуху! Дуинские элегии. Ебать в сраку! Как же это красиво! Что дуинские, что элегии. Элегии! Я б и слово само постыдился ск