зать. Дай бог каждому прожить жизнь, сумевши так фундаментально разовраться, что и относительно неглупых в эту свою (ну ж блядь) необычайно благородную и печальномудрую мерцающую эстетику, так сказать, тоже суметь воврать. Это красота атомов разлагающегося трупа. Трупа не видно на уровне атомов. А лишь одни красивые атомы. И, типа, слава богу. Если бы, так сказать, ни хуя! «Придёт пророк, чтоб всех вас захуячить!» (Как сказал пророк.) Хотя. Как же вас всех захуячишь. Когда вы только одни все и есть. Креститель хуячил-хуячил - не захуячил. Спаситель хуячил-хуячил - не захуячил. Пришёл мышка хвостиком махнул и захуячил. Нмда. Печально. После закуски блевануть. А всё почему? А потому что Дуинские! Не Дунайские! Не Ду́нькинские! Патаму шта. Вишь ты. Блядь, как же вы меня заебали. Не ведающие, что тот, кто тихоструйно мудр - глуп. Объективный - необъективен, правдивый лжив, честный подл, основательный поверхностен, солидный легкомыслен. Положительный - неположителен. Тонкий - толст. Широкообразованный - [не ведает главного. А стало быть] не знает ничего. Изощрённо проницательный и бездонно интуитивный - это ему так нравится. Разверзающий духовные горизонты - строчащий банальное в нестандартной каллиграфии. Интеллектуально утончённый (= современно осведомлённый) - более всего боится правды о себе самом. А всё это изъясняющий - вообще пропал. Вместе с теми, кому изъясняет. И которые пропали ещё раньше. Ну, а вот теперь он. Что я этим хочу сказать? А хуй его знает, что я этим хочу сказать. Слава богу, по крайней мере, что обычно мне вполне понятно всё, что я хочу сказать тем. Но солнце бы не было солнцем, если б на нём не было пятен. Так сказать. Вы смеётесь над детьми, потому что понимание вещей, обнаруживамое ими в своих повествованиях, основанных на той скудной и неверно интерпретируемой информации, которой они располагают, кажется вам смешным. Вы добродушно смеётесь. Потому что они же дети. А я недобродушно смеюсь. Потому что я не смеюсь. Потому что между неверно интерпретируемым и победоносно тенденциозным большая разница. Каковое есть повседневное дело смеющихся над детьми. И только одно это дело и есть. Дело рабов, но не людей. То есть, безделие. Когда они предоставлены сами себе. А они уж давно предоставлены сами себе. От того и мир гибнет. Вот. Увидел бабу. На остановке. Деталь. Ладно, пусть будет. Уж коли так есть. На остановке, да. Не над, не под. Не сбоку от. Ну как бабу. Девку. Весьма габаритную. С блядь тату на копытах. И на всём так сказать прочем теле. Эх, девка ты девка. Подумал я. Нет. Не так я подумал. Не так я подумал. А как? Эх, баба ты баба? Шлюха, пизда, дешёвая давалка? Т.е., обычный комплект мужских шалостей по-поводу всякой приличной девушки? Ну, и это конечно тоже. Как без этого. Но уже то хорошо, что прежде - не это. Недостаток внутренней оригинальности всегда отражается во внешнем оригинальничанье. В диссертациях, в рисунках на коже. В том, как Мишель Фуко сжимает свой кулак. Как будто ему есть что сказать. Это ведь так говорится. Недостаток внутренней оригинальности. А на самом деле: есть человек или его нет. Приятно быть честной девушкой и стоять на перекрестье всех миров. То есть, честным парнем. Сказал я однажды. Почему же с тех пор ничего лучшего не сказал. А ты догадайся. Тело не виновато. Дерево не виновато. Животное - уже виновато. Человек - весь виноват. Человек всегда отступает. До тех пор, пока есть куда отступать. Но беда в том, что он никогда не наступает. Хотя ему очень есть куда наступать. Он действует как обезьяна. Которой поставили задачу достать банан. И которая даже не пытается задуматься, нужен ли ей банан. Тот ли это банан, который ей нужен? И - банан ли это? Или, может быть, что-то другое? Прежде всего она не задумывается: достойно ли честной обезьяны тянутся за подачкой. И она достаёт всё тот же и тот же банан. Который совсем не тот, что ей нужен. Вот в точности как Мишель Фуко. Чтоб не к ночи был помянут. То есть, я хотел сказать, не всуе. Да оно в принципе одно и то же. Для тех, кто не верит в ночь. И как прочая тьма людей. Господи что будет со мной что будет со мной. Что будет с моей книгой которой четырнадцать страниц. Не живым (на их лад) тяжело притворяться среди людей. А дураком. Быть живым, как живы они - быть мёртвым. Всякий дурак мёртв. Тяжело притворяться мёртвым. Я стараюсь не судить до последнего. Я удерживаю себя от суждения. До тех пор, пока сам очевидным образом не начинаю чувствовать себя дураком. Чем ничтожней человек, тем более он трясётся над своими правами. Как и должно поступать генетическому рабу с прочной подземной памятью о том времени, когда у него не было прав. Теперь он не уступит ни пяди своей земли. За которую его предки когда-то начали (а он длит) торговлю небом. Стащив его на землю и сделав частью земли. Не как обетования, но как грязи. Пускай и очень пышной, местами. Иисус позволил Иуде себя поцеловать. Но на поцелуй не ответил. По этому же принципу мы зачастую позволяем пожимать себе руку. Делая подобное рукопожатие чем-то значительно худшим, чем если б его не было. Чтобы отбить желание в следующий раз эту свою руку протягивать. Я вам в 1538073257437963386566-ой раз говорю! А 1538073257437963386567-ого не будет! Не протягивайте ко мне своих рук, все вы, которые целовали Христа иудиным целованьем! Да, конечно, я знаю, есть мнение, что только тот человек, который доказал свою жизненную мощь успешным освоением иностранного языка или переездом в другую страну или и тем и другим одновременно, или ещё даже хуй знает чем, вот именно он-то и есть тот, который способен на что угодно иное. Свыше, то есть, хуй знает чего. Но ещё я знаю, что среди множества лиц, успешно освоивших и то и другое. И пятое: разродившихся значительным количеством написанного и опубликованного и принятого благодарной читательской публикой, нет ни одного, всё существование которого, вкупе с его литературными отходами, стоило бы потраченных на его появление на свет хотя бы только физических усилий даже не то, что его матери, но так же и его отца. Как и всех тех, которые ковыряют в залупе, никуда не уезжая. И при этом также не изучая никаких языков. Потому что дело не в этом. А в чём, в чём дело, спросит долготерпеливый читатель? В том, что если у тебя хватило души дочитать хотя бы до самого этого места, не сделав гримаски более трёх штук на страницу, значит у тебя есть то, что необходимо для первоначальных подходов к протискиванию в царство небесное. Которое, как известно, берётся не внешними обстоятельствами. Я не верю в то, что люди не виноваты. По причине того, в частности, что быть не виноватыми им мешают также внешние обстоятельства. Кому мешают – тот умирает. А не продолжает собирать хлопок. Вот он - невиноват. А остальные изобретают идею, что всякий индивидуален. В чём он индивидуален? Во внешности? Да, это самая большая степень индивидуальности из доступной материальному. Потому что больше материальное (инертное) ни в чём не индивидуально. Но что значит внешность? Это та сторона, которой нечто себя позиционирует в мире, устроенном по принципу круговращения всего во всём за счёт взаимного пожирания, поглощения и уничтожения. И то, что успешно сожрало всё остальное и надо всем возвысилось – завтра будет растоптано следующим сожравшим его и в свою очередь возвысившимся над ним. Внешность это маска. Внешность это маска для мира, главный параметр которого временность. Случающаяся прекрасной лишь когда остановлена в своём мгновении навсегда! И перешла в вечность. В мир безвременности. Внешность - это хитрость. Внешность - это и есть маска. Внешность не бывает не маской. Она так устроена. Она так приспособлена для этого мира. Подкрасться, урвать, сожрать, подкрасться, убить, сожрать, напугать, запугать, чтобы подчинить и заставить себе служить, обольстить, чтобы трахнуть, а после убить и сожрать, или трахнуть, чтобы продолжить себя. А можно и без обольщения. О, этот сказочный мир! Вот что такое внешность! И вот в чём вы индивидуальны! Не вы! Но порядок таков. Заведённый не вами для вас. А вы просто по кругу в нём ходите. Гордясь своей непроявленной покамест в должной мере из-за неблагоприятных личных (внешних!) обстоятельств индивидуальностью. Талантами! Гениальностью! О, каждый человек это же сундук скрытых возможностей! Нет бесталанных людей! Только непонятно откуда тогда вы все взялись. Культуру делает большинство? Нет. Так какого ж хуя оно всегда право?! Если оно её даже не потребляет? Потому что не способно понимать. И откуда «их у нас гораздо больше, вспомните о них»? Когда «о них» и забыть-то не получается! ===> Изо лжи подсюсюкивающих этому самому большинству. Чтоб оно их «выбирало», а они его обворовывали. Это же ведь так и в писательстве, не только в политике. И покуда это большинство не захочет перестать быть большинством, такими, «как все», всё это будет продолжаться и продолжаться. Пока не задохнётся в собственном говне. И улыбка, без сомненья, вдруг коснётся ваших глаз. Ибо все ваши таланты, это выстругать из дощечки хуёвинку. Таланты сраных мастеровых. У которых руки растут не из жопы, нет! У которых оттуда растёт ум. Мы навоз что ли дарим даме, а не розу? На том основании, что роза, видите ли, произрастает из навоза? Так какого, опять же, трясти этим навозом как чем-то, самим по себе заслуживающим радости? Доколе из него ещё ничего не произросло? Внимания заслуживающим, да. Микробиолога. Вот и все рассуждения о так называемом «народе»