кольку почти всё из-за чего вы страдаете - хуйня, то можно нырнуть чуть глубже: кто делом занят тому некогда страдать. 1-ое. И 2-е, как предельная артикуляция 1-ого: кто делом занят у того нет поводов страдать! Ведь он занят тем, что находится в соответствии с его изначальной природой. А страдание это естественная реакция на противоестественное существование. Вся беда, следовательно, лишь в том, что никто из вас не занят делом. Но - в лучшем (он же и худший) случае - лишь его имитацией. Итак. Для начала - некогда. Ну а потом - как некоторый неостановимый итог. У вас же - вместо искусства мода, вместо достоинства поза, вместо естественности вымученность, вместо органичности вычурность, вместо доброты ограниченность, вместо мудрости хитрость, вместо искренности подлость, вместо свежести пошлость, вместо гордости дикость, вместо тайны безликость, вместо реальности виртуальность, вместо гениальности банальность. Короче говоря, вместо культуры физкультура. И всё это дружно идёт в одно место. В котором, вместо вечного и самодостаточного сейчас - ежесекундно толкающееся у его ворот бессмысленное и никогда не наступающее завтра. Вот оно. Это место. Которого нет нигде и никогда не было. И не будет. Но во имя которого, мимоходом верша гекатомбы бессмысленных жертв, вы переворачиваете горы столь милой вашим так сказать сердцам ерунды. Заменяя вчерашнюю завтрашней, а завтрашнюю позавчерашней. И только из сегодняшнего с вами одна глупость. Мои маленькие лесные друзья. Есть преданье святое, что нету похожих людей! Что любой человек и прекрасен, и своеобразен! Лишь поглубже копни, и на месте бездарных блядей Ты увидишь святых, рядом с коими сам безобразен! Исповедовал всё это якобы сам Иисус, В исполненьи артиста, талант чей небезызвестен… Отчего ж этих яств для меня столь сомнителен вкус? Потому что ты мне лягушку хоть всю сахаром облепи, всё равно я её есть не стану! Потому что ничего нет среди ваших представлений такого, что порадовало бы меня хотя бы самым приблизительным совпадением с их предметами даже при самом незначительном приближении к реальности этих предметов. Но это не значит, что сама реальность сурова. Она весьма доброжелательна к тому, кто искренне трудится с надеждой на единственное вознаграждение: да погибнет мир, но воссияет истина! И не наоборот! Как хотелось бы тем, которые знают, что конец мира - для них - конец всего. Потому что они плоть от плоти и кровь от крови этого мира! Т.е., гниль его и сукровица. Несмотря на все свои розовые платьица. И пальтеца́. С выглядывающими оттудова лукавыми мордочками. Ах, как красив себе кажется зайчик румяный! Прётся нешутошно што от себя самого. Я ли не сытый, довольный, весёлый и пьяный? Мне ли себя не любить от того одного? И отвечает Престолоначальник-Печальник. Да, зайчик! Вот тебе мячик! Иди, ещё постучи. В ночи. А я тебе за то дам сына своего единоутробного на растерзание. Чтоб грехи твои искупил. Пока ты мячик стучишь. Под руководством Черчесова. Да гвоздиками моего возлюбленненького сыночку ко крестику приколачиваешь. Зело мудр Господь! Оттого и тёмен! Но я сейчас вам одну вещь скажу. Только вы не обижайтесь. То, что случилось тогда – это ведь было событием истории? А то! А история происходит во времени? Блядь, ну что за тупые вопросы! И это было решение высших сил? Ну, уж понятно, не унитазных бактерий. Значит, было время, когда, до наступления вот этого самого события - не было подобного на то решения высших сил? О ез. Значит, до поры до времени - у них было другое решение? И здесь ты прав, странный чудило! А потом вот взяло, да случилось это! Ну и что? А история-то - закончена иль не закончена? Незакончена. Иль. Так что может помешать высшим силам изменить своё решение в очередной раз, и на этот уж раз прибить ко кресту скопом всех вас! Ёбаных пидорасов! А ничто не помешает! И я - чтоб вы знали - пророк сего знатного мероприятия! Не мечите, говорит, бисер перед свиньями. Довольно со всех нас одного моего папы. Так метнул - до сих пор лечу! Но хоть вижу уж, слава те господи, посадочную площадку. Крестом, сикось накось. Ну, какая ни есть. Лишь от вас бы подальше. И отсюда - к кем-то, конечно, давно подмеченным странностям-закономерностям общественных происшествий. Неважно кем. А может быть и никем. Каких только чудес не бывает. Мне тут подумалось, что в некотором смысле гомосексуальная свадьба выглядит естественней гетеросексуальной. Очень странная мысль, не правда ли? Когда её автор не из этих. Которые те. А дело вот в чём. Мне всегда казалось, ещё со времён вот той самой некоторой Каны, что есть в этом что-то определённо нездоровое: так совать всем под нос здоровье якобы сих отношений, не касающихся никого, кроме двух. Потом уже понял, что это продолжение сухой руки патриарха, вольно шарящей под брачным покровом очередной семейной пары. Которая, на самом-то деле, лишь часть общины (и ничто - вне её), имеющей на них право существенно большее, чем они друг на друга, да и самими-то ими послушно принимаемой за что-то значительно большее, чем они. Так как выживание племени, вот что, видите ль, главное, а не что бы то ни - его внутри. Для которого важно только то, что не идёт против него. Стало быть община имеет право требовать отчётливого и прямого обнаружения в своей среде этих отношений, ей безразлична вся их индивидуальная слизь, но это и её слизь также. То есть общественная. А, соответственно, она имеет право осязать свою слизь всеми своими щупальцами, и на законном основании любой её подонок имеет право на это. И эти щупальца лезут под лиф платья невесты и для них небезразличны также вот эти вот некоторые снаружи обретающиеся фрагменты жениха. То есть, всё это идёт от общины. В то время как брак однополых идёт против неё. И как бы глупо не выглядели их свадебные затеи - они от свободы, но не нужды. Потому что в них главное - индивидуальное, но не общественное. Надприродное. Но не подъяремное. И очи всех (для которых нет ничего своего) с отвращеньем от них отвращаются, а уста изрыгают хулу и слюну. Ланиты багровеют, перси вздымаются, десницы сжимаются. И рамена трясутся. А чресла прямо-таки ходят ходуном. Потому что они теперь не властны над ними! Ах, какое горе для них! Иметь что-то, что нельзя контролировать! Это горе. Тут, в общем, важно понять, что мы имеем в виду, когда говорим о естественности. Природу или свободу. Какая у нас, то есть, точка отсчёта. И, одновременно, высший ориентир. Я знаю, так сказать, пароль я вижу орентир. Как сказала тут одна с титьками. И родинкой. Да ещё где!? На щеке! Что тоже, кстати, симптоматично. Но не совсем. И почему он, этот орентир, такой, а не иной. Быть может - из одной вредности? Вот хочется покапризничать! Да и всё тут! Самоуправство учинить! Побалова́ться! Слегка! Ради красного, вида залупы, словца прирезать скопом всех патриархальных отцов. Или из яростной похоти? Или плюс из неё? Скорее, конечно, что прежде всего из неё. Но откуда сама-то она? И вот если для нас здесь принцип эволюции не звук пустой, то и поймём. В частности {то, что то, что} не коренится и покоится в ёбаной традиции - это та самая, зачастую, мутация, которая и делает эволюцию. А однообразное повторение сверх необходимого для закрепления однажды случившейся во благо эволюции мутации - остановка движения, стагнация. Что первично-то? Пидорасы иль материя? И я вам так скажу, что по крайней мере в телеологическом смысле пидорасы несомненно первичней! Потому что осмелились пойти дальше того, что для человека приготовила природа. Потому что природа приготовила для него себя! А они, тем самым, её, как не смешно, превзошли. Потому что если даже в некотором смысле и можно сказать что природой всё начинается, то ею же не заканчивается, отнюдь! Как - если бы она имела мозги - хотела бы она. И как, даже не имея мозгов, она всё равно хочет. Потому что она ничего не хочет кроме того, что уже есть. И ещё потому, что если у пидорасов, сверх того, что они пидорасы, есть ну ещё хоть что-нибудь, чего нет у всех этих других стопроцентных настоящих пидорасов, которые везде орут, насколько и в какой степени они не пидорасы, то это уже залог благополучного будущего. Каковое таково лишь в случае приращения смысла. А не бессмысленного блеяния там, где любой смысл давно истоптан в пыль. Каким же образом, спросит нас пытливый читатель, это может быть хоть в какой-либо степени эволюцией, ведь у них не может быть детей! А у тебя что ли могут? Не сказал ли вам некогда великий Халиль Джебран Халиль (или Джебран Халиль Джебран, но это не важно): «Ваши дети - не дети вам!» Как и вы себе никто. Добавлю я. Дети. Дети появятся где угодно. И как попало. Партеногенезом там. Электрофорезом. Духом, в конце-то концов, святым! Лишь вы бы у них под ногами не путались. Речь о священных вещах. При чём здесь дети. И кто они такие вообще! Как не те, которые потом станут такими как вы. Упаси Господи! Безмятежный радостный сон. Счастливый как дыхание младенца. И настолько же не ведающий о том. А вокруг все рыдают. Спасибо вам и сердцем и душой! За то, что хуй у Вас такой большой! Анна Ахмудова. Пела сию песнь. В фильме семнадцать мгновений судьбы. Слышу напевы народные, жутко они благородные. Сложный ключ не откроет простой замок. Зато всякая хуйня запросто. Была б нужда открывать. Для отмычки есть смысл. В нём несколько поелозить. А может это оттого, что они наполовину прирученные? Эти ёбаные кошары? Ну, откроешь. А там что? Всегда меньше, чем если б не откры