гиям не имеют отношения. Как и вы - к тем, именами которых ваши религии нарекли. Ведь вам оттуда, откуда они появились, не появиться. Иначе бы вы хотели появиться оттуда. И тогда вам был бы не нужен пастух. Достаточно было бы одного отца. Чтоб не разбрестись и не заблудиться. Потому что самому пастуху не нужен пастух. И пасти для него естественно лишь себя самого, да буквальных овец. Не метафорических. Овца родилась овцой. А человек-то родился же человеком! Почему ж он повсеместно овца? Для лишь сугубых: безопасности, самоуважения (= самоумиления) и выгоды (всё - примерно в равных пропорциях) натягивающая сплошь и рядом на себя шкуру то волка, то… какого-нибудь козлёнка? А то и какой-то совсем иной, на этот раз гордой и породистой, сволочи. То есть, шкуру того, в общем-то, животного, которым принято умиляться, восхищаться, чаще же всего - которое тебя сожрёт без затей? А потому что он раб по природе. Что намного хуже любого буквального от природы животного. И ему нужен начальник. Он раб, он женщина. Несмотря на все свои пудовые кулаки и килограммовые желваки. А копни-ка его поглубже. А там маленький хнычущий мальчик, которому нужна мамина титя. Аналогом чего в его «взрослом» состоянии служит пися начальника. В принципе, какая для него разница - что сосать. Нужен начальник. Мама. Христос. Будда. Тренер. Сосед. Вор. «Научный» «руководитель»! Сам в себя даже ни разу при этом не заглядывал. Ну правильно. А чего? Есть ли куда там заглядывать? Да поди нашлось бы, коли осмелился заглянуть! Да вишь, неинтересно. Да и боязно как-то. Хуй его знает, что там увидишь! А вдруг там одно сплошное говно! А жить-то после этого как-то же надо! Надо же будет это говно вычищать! А это же труд! А трудом-то мы привыкли называть, когда к дощечке приколачиваем дощечку. А не когда думаем. То есть, не когда уже додумались, что учиться думать начинать надо. Нет, лучше уж мы двигатель какой-нибудь переберём (изобретём) или бизнес раскрутим. Ремонт (какой-нибудь) сделаем. Снаружи. Внутри же его делать не надо, там никогда ничего не было. Но мы об этом договорились не разговаривать. Так его там как бы и не должно быть. Ваша пустота - и есть то, о чём мы договорились не разговаривать. Хотя сосуд, который существует лишь для хранения собственной пустоты - отвратительная затея. Быть красивым ему не возбраняется. Да он не для этого был сделан. Он был сделан для чего-то более ценного, чем он сам. А он лишь самим собой чванится! Ему возбраняется быть только красивым. Ему возбраняется быть при этом пустым. У меня бы не было претензий к красивому выпотрошенному человеку, из которого сделали такое же красивое чучело. Но он абсолютно такой же как чучело и со всеми своими исправно функционирующими кишками. И даже чучело лучше. За его молчанием можно заподозрить глубокомысленность. А не эту адскую пустоту. Вот это страшно, а не шёпот из подвала. Потому что это и есть шёпот из подвала. Это и есть (и, подозреваю, что значительно изначально) осуществившийся замысел сатаны. И много ли на свете тех, для которых изложенное здесь не литература? Посмотрим на звезду. Из одного, невероятно ничтожного места в пространстве, которое отделяет нас от неё, каковых (как и соответствующих им расстояний) вокруг неё множество, не имеющее для своего обозначения никакого вразумительного числа, мы видим её как более или менее яркую или тусклую, но достаточно отчётливую точку. А теперь умножим её свечение, видимое нами, на бесконечность числа точек, куда она имеет каприз доставлять информацию о своём наличии. И скажем себе: ёб твою мать! Как же она должна светить!! Чтобы быть доступной для обозрения из всех этих мест и со всех этих расстояний!!! Вот так и ты, читатель. Видишь меня соответственно тому, где находишься. Ярче, али едва. Но поскольку, чаще, ты меня и совсем не видишь, то именно этим-то я и отличаюсь от звезды. Не тем, что обеспечиваю пространство своим свечением недостаточно. Но тем, что слепому недостаточно любого свечения, независимо от расстояния, на котором он от него находится. Кроме того, что. Для того, чтоб. Видеть обычную звезду, достаточно пары глаз. И вовсе не обязательно при этом, чтоб они были глазами разумного существа. Эту звезду ты видишь. Добро. Это то самое добро, которое я могу дать любому живому существу. Для чего не обязательно быть мной, чтоб его дать. И которое таково, что достаточно быть любым живым существом, чтоб его взять. Бросил грош нищему, да построил церковь. Нищий грош пропил, да церковь поджёг. Но как живому существу дать то, чего оно не может взять? Как ему дать понимание вещей? Спасительное и спасающее? Которое между словами. То есть, за, под, над, перед и - до бесконечности уже полной невозможности каких бы то ни было пространственных, коли нам удобно именно так это располагать, различений? И перестаёт быть чем-то отдельным от того, кто им теперь обладает? Вот это я хочу давать другому живому существу. Не кусок мяса. (После которого входят в рай.) Даже если это хуй. Если это только хуй. Вот этой возможности я лишён. Вот это я безуспешно пытаюсь здесь делать. Эту задачу решать. Которая не под силу богам. Но что меня заставляет? Жажда славы конечно. Что ещё. И, подумав именно так, все живые существа в лице одного из них в этот момент вдруг и сказали из того самого телевизора: «В данный момент от аммиака́ угрозы населению нет.» «Не хочу спойлерить сюжет, а даже если бы и захотела, то вряд ли смогла - слишком сложно уложить эту прихотливую выдумку в один лапидарный синопсис.» Как сказала ещё одна сахарная дура. Лапидарный синопсис! Даа. Кажному ли из незамысловатых людей дано додуматься до сего! А ты, ты, уважаемый читатель!, ты знаешь, как я тебя уважаю!, ты - смог бы ты уложить в лапидарный синопсис всё то и не то, что прочитал здесь, у меня? Полагаю, да. Полагаю, твой синопсис был бы весьма лапидарен. А именно, состоящ из 5 слов. Все говно, а я герой. Вот что бы ты подумал изложить в составе своего синопсиса. Потому что дурак! Несмотря на то, что твой синопсис верен. Однако для секса ведь ты по-прежнему пригоден несмотря ни на что. Как любая свинья или птица. И какая мне разница, что тебе по-прежнему невдомёк, кто тебя ебёт. Разве когда-то было иначе? Лишь единожды в жизни я испытывал захлёстывающее с головой ощущение полного и окончательного счастья, когда, в положении стоя, находясь под очень-таки сильной на тот момент анашой обнимал и целовал почти одного со мной роста, то есть, высокую, молодую, как я, а куда деваться, и не менее тоже красивую девушку, которая была первосортная блядь. И разве она знала, кто её будет сейчас ебать? Так и ты не знаешь. Но отныне я буду звать тебя лапидарный синопсис. «Ну и конечно же, Лукреция - это сладкий, красивый синнабон, который покупаешь на последние деньги.» Естественно! «Конечно же, они ведущие тредсеттеры феминистской прозы!» Само собой! «И всё это цепляет отсутствием сюжета, написанного по канонам creative writing school.» Чтоб мне сдохнуть, не сходя с этого самого места, если это не так! Хочет или не хочет это вопрос другой. Вся штука в том: может ли, даже если бы захотел. Ещё хуже то, что он не знает, чего он хочет. Что он просто изначально не может относиться ко всему этому всерьёз. То есть, к себе самому. Поэтому он хочет пива или слетать в космос. С самого детства его запрягают не туда и, несмотря на то, что, при наличии заботливых родителей он вынужден, зачастую, напряжённо трудиться, и всё это активно выходит пердячим паром, неустанно демонстрируя его правильность и трудоспособность, живёт-то он на самом деле в режиме облегчённого существования, при котором все решения за него принимают мама папа государство, религия, наука, спорт, контркультура или тюрьма. При этом он конечно считает, что решения принимает он сам. Путая самостояние с переподчинением собственной воли или своеволием. Но он на самом деле никогда их не принимает и даже не приходит к рассмотрению первого и главного вопроса, а в свете его - краеугольного базового собственного решения. О судьбе мира как своей судьбе. Или о сдаче на откуп в безвременное и безраздельное пользование своей судьбы судьбе мира. И, следовательно, полном и окончательном безмыслии. Что мы и видим на примере этих восьми или десяти миллиардов. С редкими вкраплениями. Впрочем им похуй на этих вкраплений. Хоть одессу не люблю, говор дорог. Когда я выпимши - мне почему-то не пишется! Даже по рифме можешь судить! Многие в свои кривые мысли и домыслы, а чаще отсутствие и того и даже другого, а просто какие-то ластообразные имитации впускают ещё даже и подобные рифмы! Но это просто значит, что у людей уже и совсем никакой даже совести нет! Пишется конечно, да как правило всякая ерунда. Жажда деятельности есть, а мыслей как не бывало. Это рефрен Ерофеева, да. Более того, я уверен, что почти всех своих петушков он оформил будучи трезвым. А я пьян. Написал вполне возможно пьяным, а до ума довёл трезвым. Ну, в промежутке, я имею в виду. Всё лучшее мы делаем в промежутке. Вот когда хуй болтается между пиздой и жопой - в этот момент. А выбирает - известно чего. По несчастью или к счастью, Истина проста: Никогда не возвращайся В прежние места. Даже если пепелище Выглядит вполне, Не найти того, что ищем, Ни тебе, ни мне. Геннадий Шпаликов. Вот такие Геннадии шпаликовы и пишут всякую хуйню. Которую потом недоумки поднимают на щит. А ведь что он сказал? Если пепелище выглядит вполне. А как вполне может выглядеть пепелище! Значит, чт