После всего этого Бак подумал, что Николае Карпатиу станет героем Америки, а затем и всего мира.
Глава 14
Самолет Рейфорда приземлился в Чикаго к концу дня в понедельник.
За то время, пока он и Хлоя добирались до своих машин, у них не было возможности продолжить свой разговор.
— Помнишь, ты обещал мне позволить повести домой твою машину, — сказала Хлоя.
— Для тебя это так важно? — спросил он.
— Нет, конечно, просто мне хочется. Можно?
— Конечно. Только я возьму свой телефон оттуда. Я хочу выяснить, когда Хетти приедет к нам обедать. Ты ведь не возражаешь?
— При условии, что ты не рассчитываешь, будто я буду заниматься кухней и прочей домашней работой.
— Я вообще не думал об этом. Ей нравится китайская кухня. Я закажу что-нибудь в ресторане.
— Ей нравится китайская кухня? — повторила Хлоя. — Ты так близко знаком с этой женщиной?
Рейфорд покачал головой:
— Все это совсем не так. Возможно, я действительно знаю о ней немного больше, но о кулинарных вкусах каждого из членов моего экипажа я могу рассказать тебе очень много. Хотя о чем-нибудь другом я мало что знаю.
Рейфорд забрал из Бэ-эм-вэ свой телефон и включил зажигание, чтобы проверить, достаточно ли топлива.
— Тебе повезло. Бак почти полон. Чтобы доехать до дому тебе этого вполне достаточно. А вот бак машины твоей мамы совершенно пуст. Я надеюсь, что ты спокойно доберешься сама. Я тем временем заеду в бакалейный магазин.
Хлоя замялась.
— Мне почему-то страшно оказаться там одной, — сказала она.
— Это совсем не надолго. Мы ведь уже привыкли к этому.
— Ты прав, — незамедлительно отозвалась она. — Я еду. В привидения я не верю. Все будет отлично, тем более, что это ненадолго.
По окончании пресс-конференции в ООН президента Румынии Николае Карпатиу Уильямс на некоторое время оказался в центре внимания. Многие узнавали Бака, подходили и выражали свое удивление и радость видеть его живым. Он старался всех успокоить, свидетельствовал, что тут произошло какое-то недоразумение. Но настоящий фурор начался после того, как Хаим Розенцвейг, увидев Бака, поспешно направился ему навстречу, обхватил его руки своими руками и заявил во всеуслышание:
— Я счастлив видеть вас живым и здоровым. Я слышал страшное сообщение о вашей гибели. Президент Карпатиу также был чрезвычайно удручен, услышав об этом. Он ведь очень хотел встретиться с вами и уже дал согласие на эксклюзивное интервью.
— Это все еще возможно? — шепотом спросил Бак под шик и свист конкурентов.
— Ну уж ты-то готов сделать все, что угодно, чтобы сорвать куш, проворчал кто-то. — Даже организовать себе взрыв.
— Это возможно, но лишь поздно вечером, — ответил Розенцвейг.
Он обвел рукой помещение, переполненное телекамерами, светильниками, микрофонами и представителями прессы.
— Его день полностью расписан. Вечером будут фотосъемки для журнала «Ямил». После этого предполагается мой с ним разговор.
— Каким образом вы связаны? — спросил Бак, но старик приложил палец к губам и отошел, чтобы сесть рядом с Карпатиу, так как пресс-конференция уже начиналась.
Молодой румын производил такое же яркое впечатление и был так же убедителен. Он начал пресс-конференцию своим заявлением, не дожидаясь вопросов. Он вел себя как опытный професссионал, хотя Баку было известно, что его выступлений перед прессой в Румынии и нескольких европейских странах, которые он посетил, было явно недостаточно, чтобы приобрести такой опыт.
Бак отметил, что время от времени Карпатиу смотрел в глаза каждому человеку в зале, хотя бы мимолетно. Он никогда не опускал глаз, никогда не поднимал их вверх, никогда не смотрел в сторону. Все это вместе создавало впечатление, что ему нечего скрывать и нечего бояться. Он безупречно владел собой и, по-видимому, его совершенно не смущала атмосфера волнения и напряженного внимания.
Очевидно, он обладал необычайно острым зрением. Он мог читать имена на табличках всех присутствующих в зале. Всякий раз, когда он говорил с представителем прессы, он обращался к нему по имени как мисс такая-то или мистер такой-то. Сам он предлагал, чтобы его называли любым именем, кому как нравится. «Можно даже Ник», — сказал он, улыбаясь. Никто, конечно, так не сделал. Все следовали этикету и обращались к нему «м-р президент» или «м-р Карпатиу».
Карпатиу говорил в той же страстной манере, четко произнося слова, как говорил он на Генеральной Ассамблее. Бак подумал мимоходом, всегда ли одинакова эта его манера — на публике и в личных беседах? Что еще он принесет на мировую сцену? Он уже продемонстрировал мастерское владение широкой аудиторией, в котором ему не было ему равных.