Квартира Матвея была действительно большой. Просторная, высокие потолки, отличный ремонт, минимализм.... Просторная кухня, кабинет, зал, в котором даже не было дивана и спальня. Стесняюсь, так сказать спросить...
Я воззрилась на мужа, который мялся в дверях спальни, видимо, подбирая слова.
- Я немного не рассчитывал, - он сделал в воздухе неопределенный жест, пытаясь призвать мое воображение. - Ну, на это все...
Я все еще смотрела выжидающе.
- Дивана тоже нет, - добавил он очевидное.
- Я видела.
- На коврик в прихожей не пойду, - рассмеялся Матвей. А потом поднял меня на руки, занося в комнату и укладывая на кровать. Сам навис сверху, внимательно разглядывая.
- Спать будем вместе, - спокойно оповестил он. Мне показалось, что он вообще стал более уверенным, когда мы пересекли порог его квартиры. То ли подействовало то, что мы на его пространстве, то ли просто алкоголь выветрился до конца. Бестужев не мальчик, чтобы лебезить постоянно, но ему придется подстраиваться и под мои нужды.
- Да не вопрос, - пожала я плечами. - Только помни про уговор, - это я произнесла уже почти в самые губы мужа, который наклонялся все ниже.
- Никакого интима, да, - прошептал он, утыкаясь мне в шею носом. Провел им вверх, шумно втягивая запах, а потом нехотя отстранился. - Располагайся, я в душ. Потом съездим в магазин, у меня в холодильнике мышь повесилась.
Я поборола внутреннюю дрожь, накатившую от какой простой ласки, тяжело сглатывая. Ну, уж нет! Я не буду девочкой на ночь, от которой потом, по истечению срока нашего договора, просто избавятся. Или я буду единственной, или не буду с ним вообще.
Но стоило сделать кое-что еще.
- Привет, пап, - я облизнула пересохшие в миг губы. - Как ты?
Отец заверил, что он замечательно, но немного занят по работе. С удовольствием поболтает вечером, как освободиться.
- Да ты заезжай, - прочистила я горло. - Только я квартиру сменила... И с мужем познакомишься... моим.
В трубке повисла гнетущая тишина. Я почти явственно ощущала, как в голове моего папы со скрипом прокручиваются шестерни мыслей.
- Адрес диктуй, - отрывисто выдохнул папа. - Быстро. - отец выслушал адрес, бросив, перед тем, как отключиться, что будет через час, максимум два. Он как раз был в Питере.
Недоволен. Очень. Ну, я его не виню, да...
Подорвавшись, начала метаться по комнате перепуганной белкой и распихивать вещи по полкам шкафа. Предварительно, эти самые полки пришлось освобождать. Матвей, действительно, не планировал привозить сюда женщину. Но, ничего, переживет, что я его потесню. Ему вообще придется смириться с моими пагубными привычками. А у меня их много, серьезно. Я не страдаю как излишним самолюбием, так и иллюзиями по поводу моей офигенности. Я тот еще фрукт.
- Что за метания? - удивился вошедший в комнату Бестужев.
В полотенце! В одном, мать его так (прекрасная женщина, чего это я?) полотенце, небрежно обмотанном вокруг бедер! Во рту скопилась слюна, пока я прослеживала путь капли, скатившейся с мокрых волос. Широкая накаченная грудь, шесть кубиков, каждый из которых хотелось проверить. Так сказать, убедиться в том, что настоящий. Может, попробовать на зуб... Дорожка темных волос. Мамочки, за что?!
- Папа приедет через час, - не отрываясь от пресса мужа выдохнула я, так и замерев посреди комнаты с кружевной ночнушкой в руках.
- Хочу увидеть это на тебе, - казалось, Матвей выпалил это прежде, чем подумал.
- Договорились, - так же, не особо задумываясь, ответила я.
Глаза мужа потемнели, он выдохнул сквозь стиснутые зубы. Но потом резко встепинулся.
- Стоп, что ты сказала?
- Папа, - кивнула я, тоже приходя в себя, и продолжая распихивать вещи. - Через час.
- Я сейчас закажу еду из ресторана, - начал Бестужев, а потом помогу тебе с вещами. Что предпочитает твой отец?
- Прожаренного до хрустящей корочки зятя, - хохотнула я.
Матвей только головою покачал, отправляясь в другую комнату, уже набирая какой-то номер. Ну, а что? Легкая доля черного юмора еще никакому браку не мешала, да?
***
Матвей.
Сказать, что я нервничал, это очень мягко. Александр Ростов был одним из самых жёстких моих конкурентов. Вышедший из девяностых, с военным и криминальным прошлым, на переговорах он казался непоколебимой скалой. Не подвинуть, не разрушить. Я предпочитал обтекать. Его фирма - одна из самых старых и надежных на рынке. Увести у него тендера было той еще затеей. Да он меня ненавидит, я уверен.
Боюсь представить, что он сделает, когда узнает, кто же так скоропостижно окольцевал его любимую дочь. Сегодня меня уж били, но, как говориться, бесконечность, не предел...