Интересно, а он один явится или с Ладогой?
Гася металась по квартире, как электровеник, заполняя собою и своими вещами все пространство. На кухне появились милые кружки с логотипом бетмена и железного человека, на барной стойке притулился кактус. Когда я удивленно приподнял брови, жена махнула рукой.
- Это Вася, - пояснила она. - Поверь, этот кактус не убиваем. До него было восемнадцать предшественников. Васе уже год. Он ветеран. Дарит их крестный, так что...
Я отсалютовал Васе рукой. Пусть так.
Полки в ванной заполнились невероятным количеством баночек, о предназначении которых я не имел представления вовсе. Персиковое махровое полотенце размером с простыню и короткий шелковый халат, поселившиеся на двери сан. узла вызвали умиление. Я поймал себя на мысли, что хотел бы увидеть Гасю, закутанную в это громадное полотенце, сидящую в кресле, пьющую чай. Такую домашнюю, что у меня в груди защемило.
На диванах появились подушки с совами, плед с совами. Угадайте, с изображением какой птицы были тапочки Гали? Верно. Совы, а точнее игрушки, статуэтки, блокноты и еще множество вещей с совами, заполоняли пространство с бешенной скоростью. И я вдруг понял, что меня это ни капли не напрягает. Ну, все это. Ее суетливая беготня, эти толпы сов, отвоеванные полки в шкафу и битва за плечики для одинаковых брюк, рота баночек неизвестного назначения, раскиданные в прихожей орды туфель, Вася...
Я никогда не был сторонником отношений. Да я в квартиру-то девушек приводил пару раз всего, стараясь встречаться в отелях или на их территории. Я не хотел, совершенно не представлял брака для себя. А теперь сидел и улыбался, как припадочный просто от того, что моя невозможная, прекрасная, обворожительная, сумасшедшая жена носилась по квартире ураганом, перечеркивая своими совами все, что было до нее.
В дверь позвонили.
Мы с Гасей замерли, как два суслика, переглянулись. И пошли открывать.
- Привет, пап, - натянуто улыбнулась жена. - Как дела?
Ростов молчал. Он стоял в прихожей, молчал и, кажется, мысленно уже распихивал меня по пакетам, прикидывая в какую лесопосадку лучше увести.
Я протянул ему руку.
- Матвей, - улыбнулся, стараясь казаться как можно дружелюбнее.- Но мы уже знакомы.
- Знакомы, - но руку пожал. Хотел, конечно, сломать, но и я не дохляк какой.
На самом деле, когда Гася оказалась здесь, в моей квартире, я как будто снова обрел себя. Свою уверенность. Мне перестало казаться, что все сейчас пойдет прахом, как только девушка пересекла порог спальни. Все, милая, пути назад уже нет. Я не отпущу тебя. Никогда больше. Большой злой дракон будет хранить свое сокровище. Если понадобится, запру здесь, но не отпущу больше.
- А теперь, - продолжил отец Гали. - Расскажите-ка мне, голубчики, как это все вообще получилось?!
- Пойдем на кухню, - Гася потащила отца за собою. - Я чая заварила, как ты любишь, с ромашкой и мятой. И поговорим.
Александр нахмурился, разглядывая кружку с бетоном с особой тщательностью. Бьюсь об заклад - эта кружка его любимая. Он вообще пристально разглядывал все мелочи, которые старательно и хаотично раскидывала жена. Остановился на кактусе и хмыкнул.
- Так ты не пошутила? - скорее утвердительно, чем вопросительно сказал Ростов.
Гася уселась ко мне на колени, обвивая рукой шею. Я не преминул возможностью безнаказанно понежится. Обхватил тали девушки руками, чуть поглаживая полоску кожи над поясом домашних шорт, а носом зарылся в непослушные рыжие волосы.
- А с чего бы мне шутить об этом? - улыбнулась жена.
- И как же вы познакомились? - тяжело вздохнул Ростов. - Как такое вообще могло произойти?
Гася пожала плечами.
- Какая разница, как произошло? Главное, что мы вместе. И расписались уже.
- Я люблю Вашу дочь, - я сказал это быстрее, чем успел обдумать. Просто вырвалось. Мне хотелось это сказать. Язык чесался. Хотелось, чтобы она слышала эти слова. Понимала, что я не шучу, что люблю ее. Что она, как наваждение, как путеводная звезда. И ничего больше не надо мне. Только она. Я так хотел ей это сказать. Сейчас все это уже переставало быть смешным или просто нелепым. Все это вранье, что я придумал. Меня начинало тошнить от самого себя. И поэтому, мне просто было жизненно необходимо произнести вслух, чтобы она услышала. Господи! Мне нужна была эта девушка, как воздух. Не ее притворство. В висках стучало от напряжения и злости на самого себя. Придурок, идиот. Она никогда тебе не поверит. - Люблю больше жизни! Она для меня все.
Ростов прищурился, вглядываясь в меня пристально и напряженно. А потом добродушно усмехнулся, будто прочел мысли.