— Свадьба все равно будет, — вдруг обиженно выдал Ладога. — Что это вообще такое?! ЯРасписались и все! Ни тебе выкупа, ни торжества на пол Питера. Я даже рожу не набил никому! Как только разбираемся с лисой твоей, закачку такой мир, что лет десять помнить будут.
— И боятся, — резюмировал я.
Константин окинул меня таким взглядом, будто печень уже вырезал, сейчас подумывает принять я за лёгкие. Но смолчал. Запомнил, зуб даю. Тот самый, который мне выбьют при следуем таком высказывание.
— Ладно, — Оружейник встал из-за стола. — у меня ещё дела, поеду. Можете не провожать.
— Нет уж, я закрою за Вами, — наученный предыдущим инцидентом, я встал вслед за гостем, усаживая жену на стул. Не смог удержаться и чмокнул в макушку.
Ладога прощаться не стал. Молча вышел. Я запер дверь ю, прислонившись к ней лбом. Хотелось немного отдыха от встреч с людьми, желающим меня, как минимум, избить.
Гася осторожно подошла сзади, обнимая за талию. Прижалась грудью к моей спине, успокаювающе засопев в районе лопаток. Мне хотелось выть.
Резко развернулся, подхватывая её под попу, прижал пахом к каменном стоянку.
— Видешь, что ты делаешь со мною?! — почти рычу в покрасневшее ушко, засасывая мочку и чуть её прикусывая. — Хочу тебя! 8
— Никакого интима, — а у самой голос дрожит. Да японский бог! Гори все алым пламенем. Надо было попросить у Ладоги пистолет. Застрелиться нахрен!
— Я в душ! — бросаю обиженно, выпуская жену из плена.
А дверью ванной комнаты, с психу, хлопнул так, что, кажется, штукатурка просыпалась даже у соседей. Быстро стянул шмотки, забираясь в душевую. Выкрутил кран и с остервенением начал дрочить, прислонившись спиной к холодной плитке.
Хочу её! До потери сознания. До звёзд перед глазами. Бешено! Только для себя хочу! Навсегда.
Быстро и немного жёстко отдрачиваю, закусив губу.
И тут... Дверь в ванную открывается.
— Полотенце... — пролепетала Гася, взгляд которой был прикован к моему паху.
Усмехаюмь. Пропадать, так с музыкой.
Провожу вверх и в низ по члену. Медленно, с оттяжкой, предлагая. И, о боги, моя девочка непроизвольно, быстро облизыаает свою пухлую нижнюю губку. Следит неотрывно.
— Иди ко мне, лапушка, — стон примешивается к просящему тону. Почти умоляю. Готов умолять... На что угодно готов, только бы моей была. Кому там душу продать, забирайте. Ничего не нужно, кроме неё.
Гася, сглатывает. А потом одним слитным, каким-то кошачьи движением стаскивает свою кофту, отбрасывая её на пол. Потом так же просто выскальзывает из шортиков. И, вашу ж мать! Она под ними без белья. Вообще...
Я стону, откинув голову назад и пережимаю член в основании, потому что только от одного вида моей голой девочки я готов бурно кончить.
Гася шагнула под струи воды, прижимаясь ко мне всем телом, буквально притираясь, провела короткими коготками от тазовой косточки вверх, ласково поглаживая, закрылась пальцами в мокрые волосы на затылке.
Я впился правой рукою в её ягодицу, закидывая стройную ножку к себе на бедро. Член тут же оказался прижат к влажным складочкам, отчего в глазах резко потемнело.
Галя зашипела сквозь зубы, изгибаясь, стараясь добиться лучшего контакта, гипнотизировала мои губы затуманенным взглядом. Я резко подался вперёд, чуть ли не вгрызаясь в желанный рот. Какая же моя девочка вкусная! В голове билась мысль, что я просто обязан попробовать её на вкус везде.
— Сладкая моя, — шептал, будто в бреду, — нежная, желанная.
Девушка чуть раскачивалась, порилась о мой член, целуя, куда придётся.
Второй рукою спустился к её лону, потирая клитор, проник сразу двумя пальцами, грубо и нетерпеливо.
— Ты вся течешь, лапушка, — мурлычу на ушко Гасе. — Так хочешь меня, родная? Любимая моя, не могу больше!
— Что?! — жена даже немного остановилась, заглядывая мне в глаза. — Что ты сказал.
— Люблю тебя, — как в холодную прорубь нырнул. С головою. Если сейчас она меня отвергает — не выплыву. Но лучше сдохнуть, чем дальше так. — С самого первого взгляда. Люблю тебя, девочка моя. Я идиот, знаю. Я все придумал. Я просто... Не могу без тебя.
— Ты все расскажешь мне, подробно, — строго прищурилась Галя. — Но, потом. Сейчас я требую свою брачную ночь. Немедленно!
Дальше слушать не стал. Подхватил под попу, поворачиваясь и упирая лапушку спиной в кафельную стену. И вошёл. Грубо вогнал член в узкую дырочку, полностью прижимая ь к своей девочке. Мы застонали в унисон. Боги! С трудом обретаю способность вдохнуть.
— Горячая моя! — целую жену, и, одновременно с языком, начинаю двигаться. Толчки быстрые, жадные и глубокие. Мы оба знаем, что нас не хватит на долго. Не сейчас, когда чувства зашкаливают, переваливают через край.