И чмокнул в район виска...
- Охуеть! - прокомментировала я, замирая. Воспоминания возвращаться отказывались, а мужик, каким бы он не был привлекательным, оставался незнаком. - Рота подъем, нах! - заорала я ему на ухо.
Мужик встрепенулся, ошарашенно распахивая болотного цвета глаза, стараясь промограться и понять, что происходит. Вот и я, мил человек, не отказалась бы. (Понять, конечно). Потом перевел взгляд на раздраженную меня, прищурился. Оглянулся на окно. А потом опять увалился на подушки, почти погребая меня под собственным горячим телом.
- Гась, чего кричишь? - сонно и немного возмущенно раздалось где-то у меня в макушке. - Говорю же, рано еще. Спи.
А, то есть мы все же знакомы... Еще интереснее.
- Мужик, слезь с меня, Марию Кюри тебя в печенку! - хриплю я, борясь с пуховым одеялом и руками незнакомца. Или знакомца? Интересно, а можно считать знакомым человека, которого не помнишь, но который явно не плохо знает тебя? Не суть, конечно. - Да что ты за медведь такой?! - отчаялась я, сопя не хуже помеси возмущенного ежа с паровозом.
Чернявый, к слову, удобно (только ему!) устроившись, вновь заснул. Хорошая способность, у меня тоже такая есть. Но русские не сдаются! Извернувшись какой-то совсем уж экстремальной коброй, вынырнула где-то в ногах, долбанувшись в железную спинку кровати и без того гудящей головой.
Ежики зеленые, да что ж я так не берегу свою голову, будто она казённая?!
Попыхтев еще пару минут перекормленой ласточкой шлепнулась на тот самый плетенный коврик, комично распластавшись по нему. На полу было довольно прохладно. Приложила гудящую думалку к коврику, вновь залипая на полосочки. Красный, синий, белый... Я ведь зачем-то спустилась, да? Точно!
Подскакиваю и выбегаю из комнаты, оказываясь в просторной гостиной. Все те же деревянный стены и плетенные коврики. Хотя мебель, видно, дорогая, на заказ деланная. А эти коврики... Что-то тут не так. Или все так, просто я не понимаю. Философски пожала плечами.
У двери нахожу на вешалке собственную шубку и сапоги. Сапог нигде нет, хотя я помню, что выходила из дома не босой. С меня, конечно, может и не такое статься, но на улице январь...
Порыскав взглядом и, так и не обнаружив искомое, вздохнула и скользнула босыми ногами в валенки. Тоже обувь, а что? С хозяина не убудет, раз заныкал мои сапоги. Те, между прочим, стоят очень дорого. Нет, может и валенки, конечно, ручной работы и все такое...
Валить надо, однозначно.
Распахиваю дверь, чуть щурясь от еще не яркого света. Хотя, учитывая, что уже светает, а сейчас зима, не меньше восьми утра должно быть. Так, в какой стороне Василевский остров. Мне надо срочно повиниться Кировым. Они, небось, уже все морги обзвонили, Ритка ревет в три ручья, вытирая сопли о Ромкин форменный китель, а сам мужчина проклинает меня.
Спустившись с высокого деревянного крыльца я осознала несколько вещей. Первая, я явно не в Питере, ибо это какая-то деревенька. Дом, в котором я оказалась большой, добротный, деревянный и двухэтажный. И он в этой деревеньке самый лучший. Соседские домишки, что виднелись из-за невысокого забора, оказались ветхими и маленькими. Эдакий привет из царской Руси. Ставни, там, резные, обналичники расписные... Даааа. Куда меня занесли нелегкие пары алкоголя?
Страдающей от похмелья рысью поскакала к калитке, выскочила на заснеженную улицу, оглядываясь. Где бы поймать попутку? Помню, что телефон я еще в начале своего алкогольного турне по злачным заведениям Петербурга обменяла на шкодливые часы с черными котиками у какого-то студента. Часы, к слову, на месте. Ну, а что? В Питере пить, как завещал дядя Шнур!
Из дома неподалеку вышел невысокий мужчина.
- Эй, товарищ! - прохрипела я, стараясь прибавить шагу и не навернуться на скользкой дороге. - А не подскажете, до Питера далеко?
- Часов шесть на машине, - пожал плечами собеседник, принимаясь сгребать снег с подъездной дорожки.
- Сколько?! - опешила я. - Где я, вашу мамашу?!
- Так это Малечкино, - усмехнулся мужчина.
- Вообще ни о чем не говорит, - покачала я гривой. Уши, к слову, без шапки уже покраснели от мороза.
- Недалеко от Череповца, - еще больше веселился мужчина. - Эк тебя занесло, да?
- Даааа, - протянула я пораженно. - А день, стесняюсь спросить, какой?
- Ты бы еще год уточнила, - рассмеялся в голосину, хмырь. Надо будет, спрошу! - Воскресенье.
Чудно. Просто замечательно. Вышла из дома я в ночь с пятницы на субботу. И как можно так упиться, чтобы не помнить целые сутки?!
- Гасенька! - я резко обернулась на голос. Кто-то тут еще меня знает. Что я такое натворила, что в деревушке около Череповца меня чуть ли не каждая собака в лицо припомнить может?! - Ты чего выскочила на холод? - на меня обеспокоенно смотрела невысокая, стройная женщина. Добротно одетая, на голове повязан теплый платок. На вид далеко за шестьдесят. И глаза такие... Знаете, добрые. Я такие редко вижу.