Гася кричит, кусает меня в шею и царапает плечи. Отдаётся, будто в последний раз. Дикая. Горячая. Узкая. Мой член распирает её влажные стеночки, заполняет полностью.
Дышу, будто загнанный зверь. Вместо стонов — хрипы и дикий шёпот на гране слышимости. Она только моя! Принадлежит мне! Навсегда! До конца этой вселенной.
Девушка содрагается, сжимает меня одновременно ногами и жарким лоном, как-то разом обмякая. Меня хватает лишь на несколько рваных толчков, после чего я с гортанным стоном кончаю.
С трудом удерживают нас на ослабевших ногах. Кажется, я попал в рай. И пускай перед этим меня то-ли машина сбила, то-ли Оружейник престрелил. Не важно. Я в раю....
— Лапушка моя, — нежно целую жену в висок, поставив её на ноги. — Я люблю тебя.
— Мы об этом поговорим, — усмехается беззлрбно. — Или в спальню. Сейчас подойду.
Я в спальню не шёл — летел. Упал на кровать, улыбаясь, как идиот. Глаза закрыл, казалось, на минуту. А проснулся в кромешной темноте.
— Гася? — обеспокоенность вскочил с кровати.
В квартире тишина. В прихожей горит свет, дверь на распашку... А Гали нет. Савсем. Её, банного шелкового халат ка и мягких тапок... Ах, ещё моего сердца, спокойствия и нервов. А когда я узнаю, что произошло, у кого-то не станет головы!
Прода от 7.07
Гася
Стою под струями тёплой воды и, блаженно прикрыв глаза, размышляю над идиотизмом ситуации в целом и двух индивидуемов в частности.
В слова Матвея я верила, отчего-то, как в законы физики. Правда в высшей инстанции, так сказать. Это было немного странным, учитывая, что я закоренелый скептик. Но я, действительно, поверила в искренность Бестужева. Оказывается, врать он умеет примерно так же, как чайник. Никак. Сразу же все было понятно. И отмазки эти, и его утренняя реакция у родителей, его слова отцу и кресному. Он просто говорил правду.
Почему не сказал сразу? А что бы я сделала? Та самая я, которая страдала по Диме. Та самая, которая во всем ищет подвох. Ну, да. Я немного его понимаю. Но все равно, перед тем, как великодушно дать ему шанс, нерасторгать наш брак и вообще, по малости сознаться и в своих чувствах, я хочу знать всю историю. С начала.
Выбралась из душа, накинув халат, влезла в тапки и уже собиралась отправится выяснять отношения с благоверным, как в дверь постучали.
Ну и кого там черти женят?!
Ох, если это та самая Крис, я повеселюсь от души. Вот прям настроение уничтожить кого-нибудь морально.
Открываю дверь (и когда это я стала пренебрегать таким великолепным изобретение человечества, как глазок? Расслабилась, однако!) и удивлённо смотрю на высокого мужчину в тёмной кепке. Ощущение, что где-то его видела. Точно видела, но где?
— Вы к Матвею? — спрашиваю подозрительно, понимая, что скорее всего по мою душеньку.
— Привет! — улыбается этот тип и машет кому-то за моей спиной. Я оборачиваюсь, ожидая увидеть Бестужева. Но в коридоре пусто. А я полная идиотка...
Удар по затылку резкий и сильный, вышибает из лёгких воздух. А потом я проваливаюсь в темноту.
***
Сознание возвращается толчками. Всполохом боли. Боли в, слава Марие Кюри, не пробитом черепе. Голова у меня, хоть и бедовая, но крепкая. Хотя я, стоит сказать, впервые получаю так сильно.
Вместе с памятью кротковременной, оповещающей о моем дебелизме, ибо повернуться к подозрительному незнакомцу спиной, идея явно на троечку, возвращается память более раняя.
Мужик, который огрел меня по голове — Вова Суслик. Суслик - это прозвище. Хотя, как по мне, то он тот ещё Хорёк! Был в банде Димы. И, по слухам, сох по Ларисе... Которая, по словам Лёши, сейчас в Питере.
Та-да-да-дам! Та-да-да-даааам!
Вот тебе бабушка и Юрьев день...
Пазл сложился.
Зря я на маньяка грещила. Нормальный оказался мужик, если можно так выразиться. Он все так же не в курсе, из-за кого его не отмазали. Это просто пришибленная вдова моего бывшего любовника-бандита решила меня, по тихой грусти, грохнуть. Ну, все понятно, че.
Лежу на чем-то твёрдом. Скорее всего — пол. Не думаю, что Лара расщедрилась бы на дощатую широкую лавку. В комнате кто-то определённо есть. Я слышу тяжолое дыхание, какие-то шорохи. Интересно, это сама Лариса или Хорёк? Прошу прощения, Суслик. Но открывать глаза не хочется. Сильно подозреваю, что от пыток и смерти меня отделяет очень короткий промежуток времени. Стоит его растенуть.
— Да слышу я, что ты в себя пришла, — раздаётся хрипловатый мужской голос.
— Суслик, привет, — все ещё не открывая глаз выдавливаю я. — Не признала я тебя сразу. Богатым будешь...