— Конечно, не узнала, — фыркает мужик. — Ты же у нас фифа гордая, куда тебе простых смыртных помнить.
— А ты глянь какой обидчивый, — смеюсь нервно. — Ты на свой счёт сильно-то не принимай. Я просто хреново лица запоминаю... И чего ты сразу прям "простых смертных", ты-то явно бессмертный, да Вов?
— О чем ты? — насторожился Суслик.
— Похитеть кресницу Ладоги, — я села, открыв глаза. Лежала на полу, руки верёвкой связанны. Ноги свободны. Какой-то, походу, деревенский домик. Вокруг старье, дерево, за окном уже рассвет, видно кроны елей. — Тут либо бессмертный, либо смертник.
Суслик разом как-то сдулся и, кажется, побледнел. Сложно судить, мужик и так буд-то нежить какая, белый.
— Лара сказала, что ты пиздишь все, — неуверенно наморщил лоб похититель. — Мол, пугаешь.
— Кого? — искренне удивилась я.
— Нас, —ещё более неуверенно отозвался Вова.
Я скептически хмыкнула. Кого нас, блин?! Даже комментировать не буду.
— Так ты не свистела?! — о, проброло, походу, мужика. Кажется, даже его скудный мозг в состоянии оценить размер той жопы, в которую его в тянула эта крашеная.
— Не имею такой привычки, — вздохнула я, потирая лоб связанными руками. — Ну, так что, Суслик ты мой недобитый? Заметь, только пока недобитый, все может измениться в любой момент. Руки развязывай и поехали в город. Будешь хорошим мальчиком, крестный только Ларку муравья скормит.
Я даже немного облегчённо выдохнула, ибо видела, Вова ссыт. Так отчаянно и сильно, что ещё минута и мы вернёмся в Питер только на одной силе его ужаса.
Но все, как это часто случается в моей жизни, не может быть так просто.
В комнату влетела Лариса, долгих дней её шизофрении.
— Попалась, сука, — видимо, это она мне.
Я пожала плечами. С кем, как говориться, не бывает. Сегодня я, завтра ты... Но отсутствие праведного страха на моей помятой моське, видимо, вышибло из мозгов Диминой вдовы последний здравый смысл.
— Теперь-то ты поплатишься, тварь! — визжала она заламывая руки.
— Вов, ты бабу свою к врачу что ли своди, — назидательно вещала я. — У неё, кажись, срыв... Ну, или как там психоз называют?
Лара, молча и, чего греха таить, пиздец, как страшно выпучив глаза, кинулась на меня, целясь нарощенными когтями в лицо.
Ядреные пасатижи! Я увернулась каким-то шестым чувством, спасая глаза. Кувыркнулась, отползая к двери резвой гусеницей.
— Вернись, тварь! —Димкина вдова была явно не в себе, а значит построить конструктивный диалог, запугивать или тянуть время было делом губительным для собственной тушки. Поэтому я приняла единственно верное решение — рвать когти, пока цела.
Мелькнула мысль, о том, что делать с Вовой. Но Суслик выскочил во двор ещё раньше меня, матерясь то-ли на судьбу, то-ли на дурных баб в целом. А потом, (я как раз кубарем слетала с хлипкого деревянного крылечка, уворачиваясь, между прочим от качерги!) резво прыгнул в видавшую свои лучшие годы ещё до моего рождения ауди и укатил в рассвет.
Я как-то отстранённо подумала о том, что мельчает нынче мужик. Не то, что мой благоверный. Тот, конечно, дурак врать крестному, зато храбрый...
— Убью! — не стоило забывать о поехавшей кукухой Ларисе, вынырнуашей следом за мной из дома. Где, блядь, тапор-то прятала, психичка?!
Мне хотелось прокомментировать, что наших не возьмёшь. Я, как говорится, и от наркоторговца ушёл, и от жизни с бандитом ушёл, как тот плешивый колобок. Лара, конечно рыжая, как лиса, но и у меня мозгов побольше, чем у куска хлеба. Поэтому петь песни этой припадочной я не стала. Рванула с низкого старта в открытые после ауди дворовые ворота.
Лара, кстати, резко открыв в себе легкоотлёта, не отставала. Бежала, бодро так, топором размахивала. Её бы в нашу сборную, все золото возьмём... А что не возьмём, то топором отожмем...
О чем думаю?!
Я мельком огляделась, пытаясь сообразить где мы вообще находимся. Как-то дачный посёлок в лен.области, по всей видимости. Зимою тут, действительно, народу не бывает. Ну, я именно этим оправдываю то, что орущая и размахивающая топором мадам никого не смущает. Ну, кроме меня.
Холодно, кстати, было люто! Я по таким сугробам в одним тапках и халате никогда кросс не сдавала. Адреналин, конечно, не хило придавал тепла и сил, но это до поры, до времени. Долго так не продержусь.
Резко заварачиваю к какому-то ухоженному поместью. Мозг среагировал на свежепочищенные дорожки. Может, тут есть люди?
И, действительно, стоило только вскачить в калитку, вращая глазами, как бешеный сайгак, как боковым зрением замечаю чью-то фигуру с лопатой.
— А ты ещё кто?! — истерично взвизгивает Ларка.
Оборачиваюсь на бегу, падая жопкой в сугроб и вижу прекрасную картинку.