Схватила мужчину, судорожно стягивающего свои джинсы свободной рукой, за волосы на затылке, практически вгрызаясь в манящие губы. Целовала, посасывала и покусывала губы, наслаждались вкусом мужа, пока он боролся с боксерами.
А потом Матвей пристроил член к моим складочкам, резко толкнулся, сжимая ягодицы до синяков, откинулся затылком на подголовник, зажмурившись. Я закусил губу, всматриваясь в любимые черты. И качнулась, сжимая мужчину внутри себя.
Бестужев рыкнул, потянулся вперёд, усаживая меня удобнее и сорвался в резкие, быстрые, сильные толчки, глубоко заполняя меня собою.
Я стонала, почти кричала от наслаждения. Машина качалась. Где-то на переферии маячила мысль, что любой патруль может замести нас за нарушения общественного порядка. Хотя, тачка-то крестного. Вот смешно будет.
Толчки стали сильнее, но беспорядочнее. Матвей часто дышал, кусал мою шею. Одной рукою муж продолжал помогать мне приподниматься, вторую положил на пах, начиная массировать клитор. И я не выдержала. Наслаждение достигло пика. Я закричала, кончая и сжимая ь, вцепившись в плечи Бестужев. Мужчина кончил через минуту, оставляя алый засос на моей шее.
— Договорились, Матвей, — облизывая пересохшие губы и стараясь выравнять дыхание, сказала я. — Оставлю тебя себе.
— У нас будет много детей, — вдруг выдал Бестужев, поглаживая меня по голым плечам.
— Ага, — вяло отозвалась я. — И только после третьего ты признается в своей офере крестному. Надеюсь, он не оставит детей сиротами.
Матвей начал хохотать.
А у двери в квартиру нас ждал ещё один неприятный привет из прошлого. Бывшая девушка Матвея сверлила меня злым и почему-то торжествующим взглядом.
— И где ты всю ночь шлялся?! — возмутилась она с порога.
Ни здрасте тебе, ни пожеланий любви и счастья молодой семье.
— Вот даже ни одного аргумента не могу вспомнить, по причине которого я должен перед тобою отчитываться, — хмыкает муж.
— Я беременна! — взвизгивает Крис.
— Поздравляю, — так же невозмутимо продолжает Матвей. — Не думаю, что я хочу знать кто отец.
— Ты! — торжественно выкрикивает девушка.
А вот это уже интересно.
— Крис, — Бестужев устало трёт пепеносицу. — Я знал, что у тебя с математикой так себе, но не подозревал, что настолько. Мы расстались пол года назад, милочка. А твой плоский живот никак не тянет на шесть месяцев.
— А новогодний корпоратив?! — девушка вздергивает подбородок вверх. — Ты пьян был, в дрова. И мы несколько раз трахались без резинки.
Я напряглась. Не из-за слов этой истерики, нет. Из-за того, что Матвей молчал. Молчал и хмурился.
— Это правда? — спрашиваю тихо.
— Я не помню, — ответ прям на сто баллов.
Я просто вздохнула. Вздохнула и вошла в квартиру. Как же меня все это уже заиграло, право слово. Не успеваешь разгрести лопатой одну кучу говна, как с другой стороны подваливает грузовик с новой порцией свежайшего новоза.
Я не слушала и не слышала, о чем Матвей говорил с бывшей. Мне было плевать. Я не хочу знать о ребенке моего мужчины от другой бабы. Ещё об одном! Баста, все. Хватит. В случае с Димой я это перенесла по другому. Это я была любовницей (или как-то так). Лариса имела все права меня ненавидеть. Она родила ему дочь, а в день родов Дима покупал мне цветы и пел пьяным под балконом. Обещал дочь назвать Галиной. Спасибо, что передумал.
Сейчас я даже слышать ничего не хотела о чужом ребенке. Я, в конце-концов, хочу своего...
— Лапушка, — раздались виноватым голосом сзади. Я как раз приняла душ, переоделась в тёплую одежду и пила на кухне чай.
— Какой результат? — спрашиваю у мужа.
— Я думаю, что ребёнок не мой, — отвечает Бестужев. — Мало ли, с кем Крис спала. Она немного... своеобразная.
— Запомни, дорогой, — я назидательно поднимаю вверх указательный палец. — В русскрм языке нет слова "своеобразная" . Есть слово "ебанутая".
— Мы все выясним, — насупился Матвей.
— Ты мне другое скажи, — делаю глоток чая, стараясь быть как можно спокойнее. — Если ребёнок твой, то..?
— Я буду о нем заботится, — вздыхает Бестужев. Это, конечно, делает ему чести. Серьёзно, ответственность и все такое. Что я вообще думала услышать? Рассчитывала на то, что муж сейчас скажет "высылать алименты переводом, никогда не увижу и все"?! Это же Матвей, не Дима. Он хороший человек и я люблю это в нем. Но делить его не собираюсь ни с кем.
— Если ребёнок окажется твоим, — проглатываю ком в горле, — то мы развелемся. Хватит с меня чужих детей и неадыкватных их мамаш.
— Никакого развода, — рычит Бестужев. — Ты моя!
— В топку, Матвей, — я отрицательно мотнула головою. — Хватит. Или у нас семья и только общие дети, или ничего между нами нет. Пускай я сейчас выгляжу сукой полной, которая не жалеет не рожденного ребёнка, но я не согласна портить жизнь всем. Я его не приму. Точка. По этому, если ребёнок твой — мы разводится. Воспитывай, помогай, хоть женись на Крис. Но без меня.