А также огромное количество родов, с которыми лично у меня нет общей крови но есть племяннические отношения, ведь не только к Поттерам попадали другие фамилии, но и Поттеры уходили в самые разные семьи.
В пять, как примерный студент, немного покачиваясь после бессонной ночи празднования, к которой меня привлекли мои новые сокомандники, я стоял перед дверью директора, пытаясь вспомнить пароль.
— О, Мерлин, дай мне сил, — взмолился я. — Зачем подписываться малоизвестным псевдонимом, если все равно записка сгорит. Добрый дедушка параноик.
После последней фразы горгулья отодвинулась и освободила проход. Посмотрев на нее пару секунд, я хлопнул себя по лбу и прошел внутрь. Идиотизм это врожденное и не лечится.
— Минута и двадцать секунд, — сказал директор, посмеиваясь. Перед ним, спиной ко мне сидел кто-то, рассмеявшись страшным, немного безумным и лающим смехом.
Встав, незнакомец подошел ко мне и протянул руку. Это был высокий мужчина лет тридцати с длинными черными волосами, небрежно убранными в хвост. Одет он был в простую черную кожаную одежду, местами протертую, но, видимо, очень крепкую. Такие же черные кожаные берцы превращали его образ в военного офицера времен второй мировой войны. На груди, на серебрянной цепочке красовался медальон в форме знака даров смерти.
— Оред Певерелл, нынешний глава этой богом забытой семьи, — представился он.
— Гарри Поттер, — ответил я и пожал протянутую руку.
— Проходи, присаживайся, — позвал меня директор, а я подозрительно посмотрел на улыбающегося старика. — Стоит предложить тебе чаю, чтоб не сидел третьим лишним.
Добрый дедушка манипулятор точно что-то задумал. Наше родство с Певереллами настолько дальнее, что наверняка найдутся и более ближние связи, что ему от меня то надо?
— Ты наверное думаешь, Гарри, почему я решил пообщаться именно с тобой. Ведь с моей семьей ты последний раз пересекался лет так пятьсот назад.
— Да, я задавался таким вопросом, но, вероятно это связано с тем невоспитанным родственником, чей портрет я к сожалению не смог перенести из столовой куда-нибудь подальше от особняка.
Певерелл пару секунд смотрел на меня немигающим взглядом, а затем расхохотался.
— Так вот почему Харольд был так зол! — воскликнул он, продолжая смеяться. — Надо будет рассказать остальным, юный Поттер пытался выкинуть портрет Харольда.
— Мы несколько отвлеклись от темы, — заметил я, когда Оред отсмеялся и повисла пауза.
— Ах да, конечно, Харольд, к сожалению нынче покойный, был братом моего отца, он женился лет так триста назад на двоюродной бабушке твоего деда Фримонта и уехал в Америку. Его сын рассорился я с нашей семьей и взял фамилию матери, вместе с кучкой таких же молодых идиотов он стал у истоков МАКУСы, знаешь что это? Лет так через пять он отправился к Моргане, так и не оставив потомков.
— Это не объясняет того, что некто мне незнакомый даже не представившись начал меня оскорблять и жизни учить. Не может уследить за своими детьми, нечего к чужим лезть, — спокойно ответил я и съел дольку лимона, даже не поморщившись.
— Мой дорогой папаша и так ему мозг выел, не нужно накалять отношения еще сильнее. Он всегда очень хорошо относился к твоей семье.
Допив чай, я отставил чашку и откинулся на спинку, выжидающе глядя на почти родственника. Певерелл тоже не спешил начинать разговор, рассматривая меня и продолжая пить чай. Возрастающее напряжение разрядил Дамблдор.
— Гарри, как ты относишься к посещению замка лорда Певерелла на этих выходных? Тебе было бы полезно познакомиться с новыми людьми, да и решить некоторые… математические вопросы.
Я ухмыльнулся, судя по интересу директора к нашей с Асторией работе, его завершение и оптимизация щита волнует не меньше. А вот Оред с вопросом глянул на директора и, кажется, напрягся. Стоит ли на этом сыграть? Все для семьи но за пределы ни-ни.
— Только если пойду не один, — ответил я чуть подумав.
— Мисс Гринграсс, ее семья не будет рада, — ответил мне Дамблдор.
— По этому я и хочу пойти с ней.
— Вот как? Надеюсь наш гость меня извинит, если я кратко расскажу к чему привел мой юношеский максимализм в свое время.
— Конечно… — Оред хотел что-то сказать, но я его перебил.
— Вторая мировая война. Я наслышан.