— Взаимно, Борис Алексеевич, — ответил ПНШ, поднимаясь.
— Оказалось, что семья старшины Рябинина с оружейного склада, не успела эвакуироваться. А у меня сейчас нет продавца в магазин военторга. Надо жену Рябинина отдать приказом как вольнонаемную, на должность продавца. Ну и справку ей выдать, что она является с сегодняшнего числа вольнонаемной нашей части.
— Никаких проблем, Борис, сделаем в течение пяти минут, — сказал Кульчицкий. — У неё документы какие-то есть? Борис протянул. — Пусть подойдет через десять минут, расписаться. Писарь, взяв документы, уже стучал что-то на машинке.
Боря вышел и махнул водителю рукой. Подъехали к гостинице.
— Выходите, — сказал он, открыв дверцу машины. — Степанов, достань вещи из кузова. Водитель ловко, прямо из кабины, залез в кузов и подал узлы. — Здесь жить будете, — пояснил он женщинам.
Открыв дверь домика, и войдя в коридор, прокричал: — Рахимов!
Тут же появился ефрейтор из комендантской роты, исполняющий при гостинице обязанности уборщика, дневального и охраны.
— Ты карабин получил? — спросил комбат у узбека.
— Получил, товарищ комендант! Командир даже две гранаты выдал, — горделиво выпятил живот ефрейтор, где на ремне вместе с подсумками, висела гранатная сумка.
— Молодец! Покажи женщинам комнату хорошую, они здесь жить будут, — обернулся комбат к женщинам, притихшим у него за спиной. — Это жена старшины Рябинина, Галина Ивановна, будет военторгом заведовать, а это — Наталья, её дочь, писарем у меня в штабе служит. И подбери ещё одну свободную комнату, для лейтенантов, командиров взводов, Петрова и Рогова, я их попозже пришлю.
Узбек повёл женщин по коридору, зашли в последнюю, угловую. Комната была на две кровати и имела два окна с занавесками. Имелся шкаф, две тумбочки, и стул. На тумбочке стоял стеклянный графин с водой и два стакана.
— А здесь хорошо, — сказала Галина Ивановна, проходя в комнату и опуская узлы на пол.
Наташка прошмыгнула мимо матери, уселась на койку, качнулась два раза на металлической пружинной сетке, провела пальчиками по белой простыне и синему ворсистому одеялу и подтвердила:
— Да мама, хорошо!
— Оставляйте пока вещи все здесь и пойдем документы получать и военторг смотреть. Рахимов, ты потом покажешь им, что здесь есть, — обратился комбат к ефрейтору, — и обязательно покажи щель для укрытия от бомбёжки.
— Это ключ от комнаты, он один, поэтому положено мне сдавать, когда уходите, — сказал Рахимов, вручая жене Рябинина ключ. — Наружная дверь в двадцать три часа закрывается. Если нужно, надо постучать, я открою, — пояснил узбек.
Галина закрыла дверь, и они вышли на улицу. Дошли до штаба, получили в строевой части документы. Взяли у дежурного ключ от магазина и, вновь назначенный продавец, расписалась в журнале за выдачу ключей.
— Ключи от магазина положено каждый день получать и сдавать дежурному по части, — пояснил Борис. Магазин открывается в девять, час обеденный перерыв, закрывается в шесть. На двери есть расписание. Ночью не охраняется. Там крепкое здание, на окнах решётки. Сейчас там останетесь, Галина Николаевна, надо пересчитать товар и составить акт приема. Если не успеете сегодня — не беда, доделаете завтра. После шести сдадите ключ дежурному в штаб. И пойдёте вон туда, где шлагбаум. Там мой батальон. Питаться обе будете при батальоне. Старшина поставит вас на довольствие. Выручку от продажи надо будет сдавать начфину один раз в неделю. Зайдёте завтра к нему, он вам всё объяснит.
Ключей от магазина имелось два. Один от навесного замка, удерживающего металлическую полосу поперёк двери, второй от внутреннего замка. Открыли, включили свет.
— Вот ваше хозяйство, — обвёл комбат небольшое помещение, разделённое прилавком. — Там есть металлический ящик для денег и документов. Знакомьтесь, а мы с Натальей пошли дальше.
Доехали до батальона, и комбат отпустил водителя. Подошли к командирскому домику, под любопытными взглядами бойцов. Солдаты всегда любопытны к женскому полу. Многие их не видят месяцами, и взгляд, как магнитом, всегда тянет посмотреть на это существо, весьма редкое в армейской среде. Не зависимо красавица она, или нечто не очень симпатичное. Воображение дорисует, взгляд недостатки смажет и всегда получится нечто пристойное и притягивающее. Как там Амундсен говорил: Возьмите в экспедицию самую некрасивую женщину, какую найдёте. И когда она вам покажется красавицей — значит пришло время возвращаться!
— Заходи, — распахнул он приглашающе дверь. — Это наш штаб и твоё место службы.
В помещении сразу смолкли голоса. Комбат сразу шагнул следом. Петров и Рогов, сидя на одной койке, пили чай. Маэстро за столом писал какую-то бумагу. При появлении комбата все встали.
— Представляю вам нового писаря нашего штаба вольнонаёмную Наталью Кондратьевну Рябинину, — весомо сказал Михайлов. Девушка засмущалась, потупив глаза. Это командиры взводов, — указал комбат, лейтенанты Петров и Рогов. Это — твой непосредственный начальник — ефрейтор Марк Синицын. Вас, товарищи командиры, спешу обрадовать, в гостевом домике вам выделена для проживания комната. Наталья Кондратьевна вместе с матерью проживает там же. Собирайте вещи, переселяйтесь. Через час доложите. А ты Маэстро, организуй девушке рабочее место, занеси её в список части, издай приказ о зачислении в штат, и выпиши справку, что Рябинина Наталья Кондратьевна является писарем-делопроизводителем такой-то части. Всем всё понятно? — Обвёл комбат всех взглядом, и, не дожидаясь ответа, вышел на улицу. Помахал рукой, подзывая старшину.
— Пётр Васильевич, ты видел, я девушку привёл?
— Весь батальон видел, не только я.
— Ты старшину Рябинина знаешь?
— А кто Кондрата Ивановича не знает? Уважаемый человек. Медаль "За боевые заслуги" имеет за финскую компанию.
— Что-то я у него медали не заметил, — сказал комбат.
— Так он бережёт её, только праздникам носит. А так он нестроевой, кто там его на том складе видит.
— Так вот, Рябинин не успел эвакуировать свою семью. Это его дочь Наталья. Жену устроили продавцом в военторг. Надо будет поставить их на довольствие. Питаться обе будут у нас. С сегодняшнего ужина.
— Так вычитать за питание будут, если оклад выше сорока рублей, — заметил старшина.
— Не знаю, как у матери, а у нашего нового писаря оклад сорок рублей.
— Тогда бесплатно, — сказал старшина, что-то про себя обдумывая.
— Надо ещё их одеть. Не знаю, что там вольнонаёмным положено из вещевого имущества, но в штабе должна быть в гимнастёрке, юбке и сапогах, а для леса и штаны должны быть. Размеры сам уточнишь, особенно обуви. Одеть надо сегодня, завтра может быть уже поздно. Как понял, Петр Васильевич?
— Не сомневайтесь, товарищ комбат, всё сделаем.
Подошли все три командира ремонтных взводов, поинтересовались насчёт девушки. Борис им всё подробно растолковал, зная, что через двадцать минут любой боец в батальоне будет знать фамилию, имя, отчество нового писаря.
Глеб уже давно висел за правым плечом подопечного, наблюдая, как он устраивает судьбы людей. Действовал он правильно.
Подошли Рогов и Петров, доложили о переселении.
— Комнатой довольны? — спросил комбат.
— Да, товарищ комбат! — дружно гаркнули два лейтенанта.
— Боря, а ты спроси Петрова, у него автоматы в танках есть?
Оказалось, что нет, как нет и положенных двадцати гранат.
Двинулись в штаб. Старшина уже вынес кровати лейтенантов, и канцелярия приобрела казённый вид. Борис подписал приказ, справку и торжественно вручил Наталье, поздравив с поступлением на военную службу. Борис позвонил на склад Рябинину и рассказал, о семье. Наташка тоже пару минут поговорила с отцом. Сели писать заявку на оружие. Автоматов в заявке указали восемь: три на танки, два на танковые тягачи, три командирам ремонтных взводов. Запросили сто гранат Ф-1.