Он представил лицо командарма, сделал усилие на перемещение, и очутился в штабном блиндаже. Блиндаж у командарма был большим. В тамбуре сидела охрана шесть человек автоматчиков. Дальше шли две комнаты связистов, маленькая канцелярия с двумя пишущими машинками, комнатка офицеров связи, оперативного отдела, комната для начальника штаба и побольше, примерно пять на пять, зал для командующего. В зале два офицера наносили изменение обстановки на карту командующего, расстеленную в углу на сдвинутых столах, а за отдельным столом сидел Музыченко, начальник штаба Иванов и генерал-майор, которого раньше сержант не видел.
— Товарищ командующий, это Хранитель Глеб. Я бы хотел с вами переговорить минут пять.
— Мысленно я согласен в любое время, — ответил командарм. А вслух сказал: — Товарищи офицеры, пять минут перерыв, можно на улице перекурить. Сам Музыченко не курил. Офицеры вышли, комбриг с генералом тоже. Командарм мысленно произнёс: — Не хочу, чтобы круг знающих о вас, расширялся. Особист уже доносит, что среди солдат пошли слухи, что тридцать второй дивизии помогает Ангел — Хранитель. Даже пример приводят: немцы Львов бомбили, у всех убитые и раненые, а в тридцать второй убитых нет, раненый был один, да и того рана за пять минут заросла. И два немецких самолёта сбили. Говорят даже больше, если ангел благословит, и крест огненный увидишь, то пуля больше не берёт. Половина армии уже хочет служить в тридцать второй танковой. Вот что докладывает особист. А я подписку давал, и в документе вашем написано, о сохранении тайны до 27 июня. Так что со своей стороны пытаюсь ограничить круг людей. Знаем мы с начальником штаба, и хватит.
— Да, слухи в армейской среде распространяются со скоростью пожара. И теперь их не ограничивать надо, а направить в нужное нам русло. На поддержание воинского духа, стойкости и дисциплины. Ангел ведь защищает достойных людей, которые готовы отдать жизнь за товарища и за свою страну, а до остальных ему и дела нет. Ангел защищает настоящих воинов, а не трусов, предателей и мечтающих выжить за чужой счёт. Вот в таком ключе слухи надо и поддержать, да и географию расширить, не должно всё упираться в тридцать вторую дивизию. Я ведь сегодня танковую колонну немцев попридержал немножко, чтобы не вошла в зону ПВО пехотной дивизии. На двадцать пять минут. Но пришлось убить двух механиков водителей. А это неправильно. Честный солдат должен быть убит честной солдатской пулей, а не рукой призрака. Я вам больше скажу, Иван Николаевич, утром нас бомбили три пикировщика, все три попали в пулемётную засаду. Два были сбиты, а третий ушёл. Он ушёл не потому, что орлы комбата Михайлова ему меньше дырок наделали, а потому, что пилота прикрывал германский Ангел-Хранитель. Так что за спиной элитного воина и генерала, всегда свой ангел-хранитель. А вот у Гитлера такого ангела-хранителя нет, если бы был, то всяко отговорил бы начинать с нами заведомо проигрышную войну.
— Я ведь что собственно пришел, — ушёл Глеб от темы. — У вас карта крупномасштабная есть сопредельной стороны, район Томашув — Замостье, где группировка Клейста ютится?
— Есть, сказал, командующий, открыл сейф, полистал сложенную пачку, и достал пару нужных листов.
— И карандашик попрошу самый мягкий синего цвета, — сказал сержант, и, взяв протянутый Музыченко карандаш, начал быстро наносить на карту точки, пока не забыл. Точек он нанес двадцать три.
Положив карандаш на стол, он пояснил:
— Это я нанес выявленные зенитные батареи. Немцы неудачно сняли маскировку после нашего налёта на колонну, что на глаз попалось, я вам нанес. Их, конечно, наверняка больше, да и эти могут переместить, но то, что было полчаса назад, вы видите. Может пригодиться при планировании налётов. И главный вопрос, который я хотел прояснить. Немецкий танковый полк у Томашува и аэродром бомбардировщиков находятся очень близко от границы. Если у вас есть гаубицы с дальностью двадцать километров, то можно ночью их подвести и ударить по аэродрому и по танкам. Я бы мог скорректировать огонь батарей.
— А вот это было бы замечательно! — расцвёл командарм. — Перед вашим прибытием мы как раз и обсуждали такую операцию. Её предложил генерал Фёдоров, начальник артиллерии армии. Вы его здесь сейчас видели. И гаубицы подходящие есть, это МЛ-20, 152 миллиметра, бьёт до двадцати километров, прицельная дальность семнадцать километров. Скорострельность, правда, маловата: три — четыре выстрела в минуту. Зато снаряды тяжёлые.
— Только мне надо будет войти в связь с тем человеком, который будет командовать дивизионом или полком. И второе, поскольку я не артиллерист, а корректировка батареи — это не корректировка одного орудия, он мне должен объяснить, чего он от меня хочет и что в результате должно получиться. Чтобы зря снаряды не тратить.
— Человека такого найдем, подготовим и расписку возьмём о неразглашении.
— Хорошо, договорились, — сказал Глеб. — Я сейчас к себе в батальон, буду ждать вашего вызова.
Глава 5
В батальоне всё было нормально. Глеб людей из леса вернул. Пленного НКВД забрало. Приехавшие авиаторы и саперы начали снимать бомбы с немецкого самолёта. Штабные, под руководством Кульчицкого, разбирали завал, добывая все уцелевшие документы и вещи. Ремонтники копошились на танках. Борис дал команду надёргать с них как можно больше запчастей. Он решил создать запас дефицитных деталей и узлов, загрузить их в машину и возить с собой, если батальону дадут команду отсюда сниматься. Всего, конечно, не предусмотришь, но по наиболее частым поломкам рембат сможет успешно отработать. Планировалось даже снять два двигателя, несколько коробок передач и узлы трансмиссий.
Телефонную связь наладили. Дозвониться удалось лишь до нескольких абонентов. Коменданту доложили о двух сбитых самолётах, об уничтоженном штабе дивизии и о повреждённом вторично броневике. Броневик восстановлению не подлежал, осколком разбило двигатель. Бронеавтомобиль перетащили поближе к выезду от ППД и отдали ребятам Огнева под пулемётную точку, благо башня вращалась вовсе стороны и могла вести огонь.
Благодарность бойцам сразу после боя комбат Михайлов объявлять не стал. А вот, когда всех людей привезли из леса, он построил личный состав, вывел бойцов и командиров, участвовавших в отражении немецкой воздушной атаки из строя, и только тогда объявил от себя всем благодарность. Народ должен знать своих героев. Передал и слова командира дивизии. Пулемётчики теперь ходили, задрав нос, а Михайлов посадил Маэстро писать донесение с указанием всех званий и фамилий, участвовавших в бою командиров и красноармейцев.
Старшина, почистив ДШК, занимался приготовлением обеда. Огнев тренировал свой подвижный резерв по защите складов. Свободные солдаты углубляли и перекрывали щели. Воронки от бомб всех сильно впечатлили. Отрыли ещё несколько окопов, замаскировав свежую землю. Щели под танками повреждений не получили, даже ближайшая к месту взрыва не осыпалась. Для своего караула и комендантской роты Борис приказал копать блиндажи. Держать караулы в палатках он посчитал опасным. Брёвна разрешил после обеда заготовить в лесу, послав на машинах два десятка бойцов при оружии и пулемётах. В общем, жизнь налаживалась.
Повара на обед расстарались. Продовольственники запасов не жалели, понимая, что только везенье спасло их склады от немецкой бомбы. Народ хрустел сухарями или макал их в густой суп из горохового концентрата. Пшенная каша с тушёнкой шла на ура.