Может, это оттого, что Катя вдруг будто стеной отгородилась от него? Сидит как чужая. А может, она не в силах одолеть в себе обиду? Ждет его первого шага?
Алесич глянул на Катю, предложил:
- Заедем в лесок? Березового сока нацедим. Времени у нас навалом. Я нарочно раньше выехал, чтобы заехать в лесок... А?
- Не то настроение.
- Почему?
- Не знаю.
- Может быть, думаешь о ней?
- И ее из головы не выкинешь...
- Да брось ты, не думай. Ну приехала, подудела над ухом, как та зеленая муха. Видела, может, как влетит такая в хату, начнет бросаться от стены к стене, пока не найдет щель и не вылетит на свободу?.. Так и она. Подудела, потрясла фиолетовой головой и вылетела... Сына жалко.
Катя ничего не сказала, только глубоко вздохнула. Алесич заметил это. Подмигнув, улыбнулся жене:
- Так заедем? А? Может, там как раз соловей щелкает...
- Пусть щелкает.
- Ну что ты закручинилась?
- Признаться, погано на душе. Лучше бы уж не видеть ее. В глазах стоит... Я же не украла тебя. Не знаю, что со мной. Только погано и тяжело на сердце. Умом понимаю, что ни перед кем и ни в чем не виновата, а червяк точит...
- Да брось ты, честное слово. Известно, глупая баба. Заедем?
- У тебя одно в голове, а мне не до этого, - и вдруг приподнялась, обхватила его за шею, наклонила к себе.
- Ты что делаешь? В кювет свалимся...
- Пусть, лишь бы с тобой. Я тебя никому не отдам. Слышишь?
- Заедем?
- Что ты все спрашиваешь? Мужик, называется, - еще раз крепко прижалась к его щеке своей горячей щекой, потом отвалилась в изнеможении к своей дверце.
Алесич увидел впереди съезд с шоссе на полевую дорогу, которая желтой ниточкой резала зеленую озимь, сбавил скорость. И только хотел повернуть руль влево, как мотор чихнул и умолк. Алесич попробовал завести его. Но стартер гудел, как усталый шмель, а мотор не заводился. Алесич вылез из машины, поднял капот. Проверил проводку. Все было на месте. Проверил свечи. Искрили лучше не надо. Он ничего не понимал. Стоял у задранного капота и скреб в затылке.
Почти рядом заскрежетала тормозами "Волга". Алесич узнал водителя. Он возил председателя их колхоза. Сегодня эта "Волга" несколько раз шмыгала по улице туда и обратно, пока он, Алесич, вскапывал в саду грядку.
- Кукуем? - высунул голову из машины молодой русоголовый парень в синем берете.
- Ехал нормально, и вдруг... Теперь не заводится, - пожал плечами Алесич. - Глянул бы, а?
Парень в берете вылез из машины, сел за руль "Жигулей", повертел желтый ключик. Стрелки на всех приборах за стеклышками запрыгали, а та, что показывала бензин, не ворохнулась.
- Сразу видно, что новичок, - засмеялся парень. - У тебя же горючки ноль. Еще не придумали такой машины, которая бы без бензина ездила. - И громко захохотал, довольный шуткой.
- А про бензин-то я, дурак, и не подумал, - покраснел Алесич.
- В канистре нет?
- У меня и канистры нет. Сегодня первый раз выехал.
- Запомни на всю жизнь первую заповедь шофера. Всегда должна быть в багажнике канистра с бензином. Тебе не потребуется, так какому-нибудь бедолаге вроде тебя. У меня канистра всегда полненькая. Я тебе немного плесну. - Он принес канистру, лейку и действительно не налил, а только плеснул. - Ничего, до заправочной дотянешь, если буксовать не будешь, снова захохотал.
- Я хоть увидела, что такое настоящий шофер, - упрекнула мужа Катя, когда тот сел за руль. - Или забыл, как хвастался?
- Да, опростоволосился я перед тобой... И как я забыл про бензин? Но ничего, Катюша, - Алесич правой рукой прижал ее к себе.
- Держи руль, а то завезешь в канаву.
- В канаву не завезу, а в лесок... Видишь, впереди березы и сосна без вершины. Это тот лесок возле нашей буровой. Помнишь?
- Думаешь, я ходила в тот лесок?
- Там отец Скачкова похоронен...
- Слыхала.
- Давай заглянем. Сейчас там никого.
- Опять машина заглохнет.
- Мы не будем съезжать. А, Катя?
- Поехали домой.
- А что дома?
- Что и здесь...
- Здесь весна, солнце. Природа, одним словом. А там?
- Тебе что, надоело там? - сверкнула серыми глазами на Алесича.
- Нет, конечно.
- Если нет, то поехали. - И, заметив, как снова помрачнел Алесич, взяла его за руку, которой он держал рычаг от коробки передач. - Еще съездим. Сейчас в лесу грязно, пыльно. Да и бензина у тебя...
- Прицепилась к бензину, - буркнул Алесич и прибавил скорость.
Шоссе блестело на солнце. Этот блеск резал глаза. Катя повернулась лицом к мужу и так сидела, глядя то на него, то по сторонам. Промелькнули березы с обвисшими, точно обломанными сучьями, и кряжистая сосна без вершины. Катя подумала, что эта сосна - хорошее место для аиста, как это никто не догадался затащить туда борону или колесо. Потом слева и справа поплыли заборы, - начиналась деревня. Машину затрясло на булыжнике. Алесич сбавил скорость, взял немного вправо. Теперь левые колеса прыгали по булыжнику, зато правые катились по ровной, накатанной велосипедистами тропке.
- Ой, Ваня, остановись, - подхватилась Катя.
- Что такое?
- Заглянем в магазин. Каждый раз, когда проезжали мимо, мне хотелось заглянуть. Да из автобуса не побежишь.
Боясь, что бензина не хватит, чтобы доехать до заправочной станции, Алесич не стал давать крюк, остановился поодаль.
- Иди, я подожду...
- Тебе бензина жалко больше, чем жены, - пошутила Катя.
Алесич не любил без нужды шататься по магазинам. И сейчас был рад, что Катя не потащила его с собой. Он достал чистую тряпочку, протер лобовое стекло. Потом пощупал диски колес - не нагрелись ли? - нагнувшись, глянул на коробку передач, на задний мост.
- Иван! - послышался громкий Катин голос.
Алесич оглянулся. Катя стояла на крыльце и махала рукой, звала к себе. Неторопливо направился к магазину.
- Да быстрей ты, - поторопила Катя и, вбежав по ступенькам вниз, подхватила мужа под руку, потащила за собой. - Пойдем, посмотришь, какой чудесный магазин. Один костюм висит красивый-красивый. Если подойдет, возьмем.
- Зачем мне костюм? У меня есть.
- Посмотришь этот...
Как ни отказывался, как ни упирался Алесич, все же пришлось померить костюм. Посмотрел на себя в зеркало и не поверил, что это он, Алесич, такой гордый, самонадеянный.
- Лучше купила бы курточку в машине ездить, - попробовал отказаться. Куда мне ходить в таком?
- Как куда? Сегодня пойдем в кино.
- Отобьют меня зуевские бабы...
- Не бойся, не отдам. - И, обращаясь к продавцу, сказала: - Будем брать, заверните... У вас куртки мужские есть?
Продавщица - молоденькая девчонка с накрашенными губками и подведенными глазками - принесла несколько курток. Легкую, летнюю, и на меху.
- Берем две. Летнюю и теплую. Такие не всегда бывают в продаже.
Катя купила ему две белые рубашки, пестрый галстук, хотела купить еще чехословацкие туфли, но не хватило денег. Алесич не перечил жене. Понимал, что нет смысла перечить. Катя была как одержимая, не хотела ничего слышать. Он молча стоял с покупками в руках, ждал, пока она рассчитается.
- Ну, что насупился? - весело спросила она, выходя из магазина. Глаза ее светились неподдельным счастьем.
- На что жить будем? До зарплаты еще...
- Ты забыл, что я работаю в столовой? - засмеялась Катя. - Как-нибудь прокормлю.
Когда сели в машину, Алесич с места погнал ее на большой скорости посередине дороги, по тряскому булыжнику. Катя искоса посмотрела на него, усмехнулась:
- Не гони так, а то растрясешь, и некого будет возить в лес дышать азончиком...
У подъезда Алесич подождал, пока выйдет жена, поднес покупки к дверям, вернулся, отъехал на площадку, снял "дворники", - ему советовали делать это опытные частники, мол, крадут, - запер дверцы на ключ. Вдруг его позвала Катя. Она стояла на балконе второго этажа, держа в руке какую-то бумажку.