— Иди!
Никогда я не слышал голоса более желанного, он ласкал мое сердце, защищал, ограждал от этого ставшего таким враждебным пространства, в котором мне уже не было места.
— Иди!
Какое счастье, что он есть, что он пришел спасти меня и указать путь, ведущий меня. Я сделал шаг, потом еще, яростные, извивающиеся чудовища хватали меня, заставляя остаться там, где правили они, где было их царство. Вырываясь, я чувствовал, что жизнь покидает меня, и я сопротивлялся из последних сил.
— Иди!
Да, этот голос протянул мне нить, за которую я смог ухватиться, этот голос отогнал опутывающих меня врагов, этот голос позволил мне жить. Я пошел смелее, и с каждым шагом моя уверенность возрастала. Отдышавшись, я смог оглядеться, чтобы попытаться понять, куда я попал. Я привык к осторожности во время своих многочисленных путешествий. Я остановился и сразу почувствовал, что это не понравилось тому, кто меня сюда привел. Давление на меня усилилось, в ушах раздалось гудение, тело заныло от страха и беспокойства. Я сделал шаг, давление ослабло, тогда я решил двигаться медленно, не останавливаясь, но и не торопясь. С этим неизвестный согласился, и я начал свое продвижение вперед, настолько медленное, насколько это вообще было возможно. Вокруг было не светло и не темно, в другой ситуации я бы сказал, что я нахожусь в громадной пещере, простирающейся в необъятное пространство. Я не видел, а скорее угадывал где-то в глубине бесконечные стены, скрытые каким-то светящимся туманом, состоящим из бесчисленного множества мелких частиц, которые я тем не менее различал. Они светились золотисто-коричневатым цветом, и именно благодаря им в этой пещере было достаточно света. В этих частицах было полно влаги, она сочилась из них, и я чувствовал, что все стены покрыты этими мокрыми светящимися существами. Да, да, именно существами, так как в какой-то момент я осознал, что они живые, хотя, может, это было одно существо. Я подумал, что это, должно быть, хозяин этого мира, и, словно услышав меня, он ответил тем, что вся окружающая меня взвесь всколыхнулась, засуетилась и плотно облепила меня золотистым одеянием. Я посмотрел на свои руки, вытянув их перед собой: они были похожи на руки золотой статуи, веками пролежавшей в мокрой земле. Больше мне это существо не чинило пока никаких препятствий, и я продолжил свое медленное движение, тем более что давление на меня опять усилилось. Пока я шел, вокруг ничего не менялось: все то же свечение, все та же влага, и ничего впереди, что я мог бы разглядеть. У меня стали возникать опасения, что я заблудился, уж чересчур одинаковым и безжизненным было все вокруг, да и голоса, ведущего меня, я больше не слышал. И опять хозяин откликнулся на мои мысли, частицы задвигались и с явным усилием расступились предо мною, образовав коридор с почти плотными стенами. Я сделал шаг, по стенам прошла рябь, и они ожили быстро мелькающими картинами, сменяющими друг друга с молниеносной скоростью. Я старался разглядеть их, но почти безуспешно, все происходило слишком быстро, и у меня закралось подозрение, что таким образом хозяин хотел поговорить со мной. Впереди пространство заканчивалось, и давление усилилось, голос во мне опять зазвучал с прежней властностью. Я ускорил шаг, импровизированные стены, созданные моим сопровождающим, распались, и мне показалось, что я услышал жалобный вскрик. Частицы стали блекнуть. И почти исчезли, то там, то здесь, вспыхивая одинокими огоньками, пока не угасли совсем. Впереди не было ничего, совсем ничего. Я остановился в недоумении, не понимая, что делать дальше, но голос позвал:
— Иди!
Невидимые руки подхватили меня, и я шагнул в никуда, туда, где ничего не было. Я ожидал гибели, я ожидал, что в тот же миг меня бросит в невидимую бездну, которая уничтожит меня. Но ничего не произошло, я стоял в чем-то, подобном бесконечному колодцу, без стен, без верха и низа, и не падал, поддерживаемый какой-то непостижимой силой. Немного оправившись, я осмотрелся и увидел двери, появляющиеся передо мною, подчиняясь какому-то только им известному ритму. Раз — и появился прямоугольник, размер которого я не мог определить, он казался то огромным, то совсем маленьким. Раз — все исчезало, раз — появлялось еще два предмета, только для того, чтобы снова исчезнуть и уступить место другим. Оставаясь посреди бездны, я рассматривал эту геометрическую игру, и вдруг увидел, что один их прямоугольников засветился и принял положенные ему размеры. Я понял это как приглашение и вошел, оказавшись в темном неприятном месте, которое мне не понравилось настолько, что я захотел вернуться обратно, но, повернувшись, обнаружил, что дверь исчезла. Тем временем глаза мои немного привыкли к темноте, я увидел вокруг себя абсолютную, полную, гнетущую неподвижность. Она угнетала, особенно после постоянного движения, окружавшего меня до этого. Я посмотрел на свои руки и увидел, что они похожи на руки мертвеца, безжизненные и излучавшие блеклое свечение. Вокруг меня сгустилась плотность, нараставшая ежесекундно, одновременно и давление, побуждавшее меня продолжать движение, усилилось. Ноги казались налитыми свинцом, каждый новый шаг был в сотни раз тяжелее предыдущего, пот тек по моему лицу, а у меня не было сил поднять руку и вытереть его. Со всех сторон громоздились чудовищные формы, темнота одевала их в одежды ужаса и мерзости. Вдруг краем глаза я заметил движение, совсем мимолетное, в менее статичном мире даже невидимое. Я повернулся и увидел форму, чем-то неуловимо отличающуюся от окружающих. В ней была какая-то свежесть, может быть, мягкость, что-то чуждое этому кошмарному миру. Я понял, что нашел предмет моих поисков. Я подошел, протянул руки и дотронулся до того, что могло бы показаться камнем самой причудливой формы.
Я ожидал почувствовать плотную, жесткую поверхность, но мои руки не встретили никакого сопротивления. Забыв от неожиданности про свои муки, которые я терпел здесь, я замер, наблюдая, как чуждая плоть поглотила часть кистей моих рук. Очень медленно, преодолевая навалившуюся на меня всю тяжесть этого мира, я погрузил руки глубже и зачерпнул эту живую каменную массу. Раздался крик, низкий грохочущий, и все окружающее меня пространство обрушилось на меня, стараясь одновременно раздавить и разорвать меня на части. Я хотел бросить этот похищенный мною комок, но каменная плоть резко запульсировала, как будто умоляя меня не делать этого. Смирившись, я собрал последние силы, призвал на помощь все свое умение и сделал рывок, выбросивший меня туда, откуда начиналось мое путешествие.
Я стоял, держа в руках нечто бесформенное, но очевидно живое, теплое и нежное. Я снова был в комнате, только в ней теперь не было почти ничего знакомого, рисунки на стенах почти исчезли, вместо них появились отвратительные грязные пятна, сочащиеся плесенью, бронзовое блюдо лежало на полу, искореженное и потерявшее свою форму. Рядом я увидел горку пепла и догадался, что это все, что осталось от листочка, от ключа: он полностью сгорел. Запах в помещении был дурным и удушливым, и я постарался побыстрее покинуть его, полагая необходимым сказать Алиеноре, чтобы она никогда более им не пользовалась.
Девушка ждала меня прямо перед дверью. Она вся дрожала от нетерпения, изумленно глядя на мои руки, в которых уютно устроилось то, о чем она так долго мечтала. Алиенора потянулась ко мне, нет, не ко мне, а к тому, что я вынес из жуткого мира. Я отпрянул, мне показалось совершенно невозможным отдать ей это, ставшее для меня таким родным. Лицо девушки исказилось, оно стало почти уродливым.
— Отдай мне это, — простонала она, протягивая ко мне трясущиеся руки.