Мне было удивительно приятно находиться здесь, где было так уютно и спокойно, тишина окутывала меня, и как-то незаметно для себя я задремала. В своем коротком, но таком умиротворяющем сне я парила где-то в вышине, среди звезд, внимая их песням без слов. То приближаясь, то отдаляясь, они кружились в танце, поражавшем своей отточенной красотой. Одна из них необычайно приблизилась, внезапно ее лучи потянулись ко мне, и я почувствовала их прикосновение, нежное и покалывающее. Дальнейшее было просто фантастичным, мое сознание отделилось, и я увидела все происходящее со стороны. Мое тело изменило свою форму, оно превратилось в пластину из какого-то диковинного материала, а лучи, тянувшиеся к ней, стали напоминать лазерные. Я явственно увидела, как зеленоватый луч дотронулся до пластинки и начал чертить на ней некий рисунок, до этого мною еще не виданный. От неожиданности и страха, что эти манипуляции способны причинить мне боль, я хотела закричать, но кто-то властно прижал мне руку к губам, которых я не ощущала.
— Тише, — раздалось где-то совсем близко, — не надо бояться.
Я затихла и сразу ощутила, как страх исчез, и никакой боли, конечно же, не было. Когда лазер закончил свою работу, он стал отдаляться и блекнуть, пластина закружилась в пространстве, и мое сознание опять вернулось туда, где ему было положено быть, но в какое-то мгновение мне удалось увидеть, как пластина и мое тело слились воедино. И почти сразу наступило пробуждение. Раскрыв глаза, я была поражена, что вокруг все выглядело иначе: исчезло убранство средневекового замка, исчезли ковры и гобелены. Передо мной сверкала пещера Али-Бабы, усыпанная миллиардами драгоценных камней. Самый малый из них был гораздо крупнее тех, которым давали имя в моем мире. Эстела тоже выглядела по-другому, ее облик казался сотканным из лучей, льющихся из драгоценностей, окружавших нас.
— Что это? — прошептала я, уже совсем ничего не понимая.
— Я изменила твой рисунок, — свечение вокруг усилилось. — Теперь ты видишь по-другому и сможешь взять то, за чем ты пришла сюда, и это не убьет тебя.
— А разве без этой операции обойтись было нельзя? — удивилась я.
— Нет, — коротко ответила Эстела, — ты же помнишь, что произошло с Анри, после того как он вышел наружу. Его силы не хватило, чтобы удержаться на поверхности, поэтому его и затянуло туда, откуда его вытащил Даг-ан.
— Так это я же спасла его из той стеклянной ловушки, — я опять удивилась, хотя уже думала, что эта способность покинула меня навсегда.
— Нет, это Даг-ан сделал так, чтобы ты в это поверила. Это была ловушка для тебя. Теперь тебе пора идти. Вот, возьми это, — с этими словами она протянула мне пульсирующее нечто.
Я смотрела на нее, и радость зарождалась во мне. Осторожно и бережно, я протянула руки и ощутила приятное тепло. Я держала в руках кусочек мироздания, удивительное живое существо, в глубине которого была сокрыта невероятная сила предельно сжатой пружины, готовой взорваться в любую секунду.
— Теперь ты видишь? — спросила меня Эстела.
Я кивнула, пораженная такой мощью.
— Иди и сделай то, что должна сделать. Запомни главное — то, что ты делаешь, это твой, и только твой, выбор. Иди.
Повторив это, она исчезла. Вместе с нею померк блеск драгоценных камней, они потускнели, потеряли свою прозрачность и тоже начали исчезать. Передо мною появилась внушительная дверь, сложенная из огромных каменных блоков, а все окружающее опять заволокло плотным туманом. Почти ощупью я нашла ручку двери и тихонько потянула, она с громким скрипом отворилась, и я оказалась на пороге между мирами.
XX
Не следует начинать сражения или войну, если нет уверенности, что при победе выиграешь больше, чем потеряешь при поражении.
Если кто-нибудь попробует представить себе, что он стоит двумя ногами в двух разных лодках, плывущих в противоположном направлении, то это будет как раз то самое чувство, которое испытываешь, оказавшись там, на пороге. Назад меня не пускали, а вперед идти не хотелось. Впереди ждала неизвестность. Теперь, когда растворилась магия присутствия Эстелы, я опять почувствовала неуверенность. Да и эти бесконечные рисунки меня совсем запутали. Как вот, например, мой новый рисунок будет взаимодействовать со старым миром? И еще я вспомнила, что не спросила, надо ли мне теперь пользоваться той золотой пластинкой, полученной от Даг-ана. А она как раз лежала на полу и тускло, как будто обиженно, поблескивала в глубине того, что можно было бы назвать коридором. Сделав несколько неуверенных шагов, я почувствовала, как завибрировала сущность в моих руках. Я решилась и, проходя мимо лежащей вещицы, не остановилась и не стала нагибаться, чтобы поднять ее. Миновав ее, я услышала позади себя какой-то режущий звук и, резко обернувшись, увидела, как несчастный кусочек золота плавится за моей спиной.
Еще несколько шагов, и я оказалась снова в той же самой комнате, которую я не так давно покинула. Вид ее меня ужаснул. На стенах копошились уродливые кляксы, а то, что ранее казалось мне изысканным рисунком, превратилось в бесформенное скопление линий. На полу пепел, оставшийся от того, что совсем недавно было листочком бумаги. Там я заметила следы, которые меня сильно обеспокоили. Не очень отчетливые, их можно было принять просто за игру теней. Присмотревшись, я обнаружила один след, более четкий, чем остальные. Это был отпечаток лапы не очень крупного животного. Как оно могло попасть в комнату, мне было невдомек, так как никаких больше порталов лично я не открывала. Можно было, конечно, подумать, что это Анри возвращался, но в это не очень верилось. Похоже, кто-то искал меня и, судя по следам, побывал в комнате сразу после моего перехода в мир Эстелы. Нас разделяли минуты, а может… Я поежилась, представив себе, что могло произойти, если бы они меня застали в момент перехода. В изуродованной комнате было невозможно находиться, но я торопиться не стала. Приоткрыв дверь, я прислушалась и осторожно огляделась, но квартира оказалась пустой, и никаких следов нигде больше не было.
Выдохнув, я аккуратно положила перед собой с таким трудом добытый сгусток материи, пытаясь рассмотреть его поближе. Внезапно потемнело, и в комнату стала заползать тишина, серая и неотвратимая. Похожая на липкий сырой туман, свиваясь в тугие веревки, она опутывала меня, лишая возможности двигаться и дышать. Я пыталась кричать, но при попытках открыть рот серая сырость стремилась заползти вовнутрь. Конечно, по какой такой причине я самонадеянно решила, что новый рисунок введет в заблуждение Наблюдателей? А они спокойно ждали, когда же я наиграюсь, забыв совершенно про время, а вот оно-то как раз и истекло. Я отказывалась признать, что все, что говорила и делала Эстела, было такой же ловушкой, эта мысль моментально лишала меня всяческой способности к сопротивлению. А побороться мне еще хотелось, и, не зная, как противостоять этой чудовищной и неумолимой силе, в последнем порыве я потянулась к «плоти звезды», одновременно стараясь как можно четче представить себе новый рисунок, нанесенный Эстелой. Давление прекратилось, туман задрожал, покрылся неуверенной рябью и стал распадаться. Я, наконец, смогла вздохнуть, но не собиралась расслабляться, осознавая, что передышка, скорее всего, временная. Дотронувшись до неземной материи, я мысленно слилась с нею, постоянно держа в сознании рисунок, тот самый, который чудесным образом помог мне избежать смертельной опасности. В результате меня окутало плотным энергетическим коконом. Со стороны это, очевидно, могло выглядеть, как нагромождение тонких разноцветных линий, переплетенных между собой самым немыслимым способом. Этот поток избавил меня от всех неприятных ощущений, вызванных недавним нападением, и наполнил новой, доселе мне неведомой силой.
Но мне недолго пришлось наслаждаться новыми ощущениями. Комната опять потемнела, и уже не туман, а три фигуры возникли передо мною. Это было что-то новенькое, никогда Наблюдатели не появлялись вот так, среди современной обстановки, которая, как мне было давно известно, внушала им непреодолимое отвращение. Потянувшись ко мне в едином, синхронном порыве, они как будто наткнулись на невидимую им преграду и одновременно отпрянули, застыв в изумлении. Если бы кто-то надумал посмотреть на все это сверху, он был бы явно удовлетворен строгой геометрией происходящего. На фоне черного прямоугольника, по углам равностороннего треугольника стояли белые, застывшие немые изваяния, три фигуры Наблюдателей. А в центре этого треугольника светилась маленькая точка, это был мой защитный кокон. Изумление моих визитеров можно сравнить, пожалуй, только с тем, как если бы они внезапно обнаружили, что их декоративная собачка заговорила и стала бы учить их естествознанию. Какое-то время висело напряженное молчание, потом они заговорили, по своему обыкновению, одновременно, что воспринималось как один голос.