Иду к двери, открываю. За ней стоит Димка. Он во все глаза на меня таращится. Я понимаю, что на голове у меня воронье гнездо, стою в пижаме с котятами с полузакрытыми глазами.
- Аль, ты что на работу не собираешься? – удивленно выдает он. Я показываю жест рукой, мол заходи, коль пришел, потом отвечаю:
- Не-а, я туда больше никогда не пойду.
- Что случилось? Из-за друга отца? Снова отчитывал тебя? – спрашивает Димка, хозяйничая в моей кухне. Сам навел себе кофе, еще и мне, какой он самостоятельный и заботливый!
- Просто не хочу больше. Я вчера провалила проверку с мэром города, - говорю я, зевая.
- Уволили? – ошарашенно выдает.
- Да, нет, неважно, - отмахиваюсь я, почему-то густо краснея при мысли, что виной тому вовсе не мэр, а Дохлик со своими загребущими руками, - Ты чего пришел?
- Не мог дозвониться, меня Ольга Михайловна попросила зайти к тебе, а то она волновалась, - рассказал Димка.
- Понятно, - сухо кинула я, - Ну позвони ей и скажи, что я дома сплю.
- Аль, раз уж ты сегодня безработная, пойдем погуляем, мне скоро уезжать, хочу провести с тобой больше времени, - вдруг выдает Димка.
- Хорошо, сейчас соберусь, ты пока позавтракай чем-нибудь, - говорю я, показывая на холодильник.
Почистила зубы, надела спортивный костюм, причесала волосы. Телефон так и не стала включать, сегодня мне нужно прийти в себя, не хочу ни с кем разговаривать. Особенно с папой и Дохликом. Выходим с Димкой из квартиры, отправляемся к речке. По набережной бродим, просто разговаривая не о чем. Он мне рассказывает про свою работу, что мою кандидатуру утвердили в пиар отделе. Димка предложил поехать с ним в столицу и там развиваться по своему призванию. Если бы мне кто предложил это неделю назад, не задумываясь уехала бы, но теперь отчего-то щемит в сердце. Кажется, что тут останется что-то очень важное, без чего я не смогу жить. Отгоняю странные меланхоличные мысли. Не даю четкого ответа, прошу времени подумать. Возвращаемся домой ближе к вечеру. Обнимаю Димку и не чувствую ничего. Совсем ничего, пусто. Тот водоворот чувств, предвкушение, злость, трепет остались в отделении гинекологии. Мужчина, способный вывести меня из себя одним своим действием, но при этом какая-то непреодолимая тяга…. Прощаюсь с Димкой, поднимаюсь на этаж, открываю квартиру и сажусь около двери. Включаю телефон, сотня пропущенных: ба, мама, папа, Маринка, Димка и неизвестный номер. Сердце пропускает удар. Звонит телефон, мама.
- Привет, доченька. Ты как? – слышу усталый голос, - Папа тебе дал сегодня выходной.
- Привет, - говорю, а у самой наворачиваются слезы, - Мне нужно время.
- Приходи завтра домой, а хочешь сейчас приеду к тебе? – спрашивает взволнованно. Я киваю в пустоту. Мама понимает без слов, слышит мои тихие всхлипы.
- Я сейчас буду у тебя, открой мне дверь, - бросает трубку. Сижу. Жду. Стоит поддаться невеселым мыслям, как раздается звонок в дверь. Открываю не глядя, но на пороге не мама стоит, а Гитлерович собственной персоной. Смотрю на него во все глаза, не понимаю, что он-то тут забыл. Стала посередине прохода, не пропуская его внутрь.
- Может, все-таки впустишь? – спрашивает так просто, словно часто приходил ко мне в гости.
- Не-а, в свое свободное время я хочу отдыхать от вас, Адольф Адамович, - выдаю строго, а у самой сердце в пятках. С ним каждый раз, словно по лезвию ножа, откуда только берется эта дерзость во мне?
- Хорошо, - кивает довольно, - Тогда я зразы Ольги Михайловны отдам дворовым кошкам, которые воюют у тебя под окнами.
- Нет! Только не зразы! – выскакиваю к нему и выхватываю пакет с подарочком от ба. Дохлик смеется, потом захватывает меня вместе с пакетом в объятия. Поднимаю голову и упираюсь в его карие глаза своим взглядом. Какая пучина, не чувствую почвы под ногами, тону. Не понимаю, как его губы оказываются на моих губах. Оказываюсь заключенная в его руках и упертая в стену подъезда. Внутри сердце делает кульбит, а я не могу остановиться. Хочу больше этих нежных и несдержанных поцелуев. Пакет с зразами падает в ноги, мы оказываемся в моей квартире, дверь закрывается, только тогда я получаю передышку. Черт, мое тело предало меня. Дрожу без его рук. В голове густой туман и только его глаза направляют меня как маяки. Забываю обо всем, о маме, которая должна вот-вот приехать, о проблемах, о предложении уехать. Дыхание сбивается.