- Да, нет же! – срываясь на крик женщина, - Он гей!
Мне показалось или эхо разнеслось по коридорам троекратно? «Э-ге-гей, гей, гей!». Оглядываюсь в панике, на меня таращатся медсестры в регистратуре, все пациентки, которых тут просто тьма и даже чей-то песик карманный смотрит в нашу сторону с огромными глазами.
- Да тише вы! С чего вы взяли? – шепотом пытаюсь взять ситуацию под контроль, но было слишком поздно. Пациентка, которая собиралась заходить в кабинет Дохлика, уже взялась за ручку двери, отскочила от нее, как от прокаженной. Даже перекрестила ее три раза и унеслась прочь, сверкая пятками. Остальные пациентки, ожидающие в коридоре резко стали отодвигаться от заветного кабинета, мол они не туда вообще сидят.
- Вы сами идите и посмотрите! – истерично кричит дамочка, показывая пальцем в дверь, возле которой теперь летают перекати поле. Это конец! Я молча киваю, мысленно придумывая, как разрешить сложившуюся ситуацию. Открываю дверь с осторожностью, словно на меня тут же кто-то накинется, все поворачиваются резко на меня, медсестры побросали свою работу и стоят позади. Только попкорна им не хватает сейчас. Быстро распахиваю дверь и заскакиваю туда, закрывая ее поплотнее. Лбом прикладываюсь к холодной поверхности, пытаясь отдышаться после произошедшего, но вздрагиваю, когда слышу властное Дохликовское:
- Альбина!
- Да, Дохлик Дохликович, - мямлю я, оборачиваясь. Не стоило выдыхать так рано…. Передо мной сидит крепкий мужчина в женских солнцезащитных очках – черепашках, смотрит пристально на меня. Прыснула со смеху, но взяла себя в руки и иду к Дохлику ближе. Как только он оказывается на расстоянии вытянутой руки, стаскиваю с него эти самые очки, набирая воздух в грудь, чтоб сказать:
- Лучше будьте жертвой, чем, - тут слова застревают в горле, потому что под очками оказались вовсе не пресловутые фингалы, а хорошо припудренное личико. Реснички длинные, намазанные тушью, губки обведены красным карандашом. В голове за пульсировала мысль: может, грохнуться в обморок и пусть сам разгребает заваренную кашу? Отгоняю непрошенные мысли, натянуто улыбаюсь.
- Есть салфетки? – цежу зло медсестре, та хихикает и отрицательно машет головой.
Тут Дохлик заподозрил что-то и решился-таки посмотреться в зеркало, но я не позволила ему этого сделать. Взяла его лицо в свои ладошки и держу настойчиво. Вот бабушке прилетит от него, когда он поймет всё!
- Альбина, - бубнит Дохлик, пытаясь вырваться из моей хватки, - Если ты злишься на то, что я вышел вместо тебя, то не стоит. Я просто хотел дать тебе возможность посвятить день своему любимому делу.
- Да, да, - добродушно киваю я, словно священник, прощая все его грехи.
- Ты чего так в меня вцепилась? – испуганно продолжает тот, хоть разговаривать ему и тяжело, потому что щеки держу крепко.
- Ты меня убиваешь своим ретивым желанием найти приключений на пятую точку! – говорю я с придыханием, потом командую, - Сиди смирно!
Тот нервно вздрагивает, но замирает. Отнимаю у Дохлика телефон, заодно забираю телефон медсестры и кладу в карманы. Подхожу к раковине, засучив рукава, промачиваю водой бинт и возвращаюсь к врачу. Дохлик сидит и не двигается, осторожно пытаюсь смыть косметику, но по закону подлости – она водостойкая. Зло цыкаю, тот снова вздрагивает, а медсестра прыскает со смеху.
- Делать нечего, - развожу руками, - Прячься в шкаф.
- Что?! – смотрит на меня обалдевшим взглядом Дохлик, даже челюсть на секунду уронил на стол, жаль пудра от этого не обсыпалась. Что за косметикой пользуется бабуля? Ей, наверное, трупов красят….
24
Альбина
- Это что захват власти? – спрашивает Дохлик, нервно косясь на карманы моего халата, где лежат телефоны.
- Нет, - усмехаюсь я с лучезарной улыбкой, - Но вы не получите свои телефоны, пока этот чертов прием не закончится! Понятно?!
- Аль, давай ты не будешь срывать свое зло на не в чем неповинной медсестре? Мы можем спокойно поговорить после работы или на обеде. Ты же сама не хотела тут работать, почему тогда злишься? А, - понеслось, а именно поток предположений Дохлика, - Ты все еще из-за вчерашнего?