- Не переживай, мы не оставим его тут. Всё будет хорошо. Киллер своих не бросают в беде.
Громко всхлипнула, позволив наконец себе эту слабость, приобняла папу с благодарностью. Вернулись мы домой поздно ночью. Время для меня потеряло свой ход. К Дохлику нас так и не пустили, адвокат смог добиться встречи, и то, только послезавтра. Мама встретила меня, сразу же усадила за стол на кухне, налила горячего бульона и кружку успокаивающего чая. Смотрю на тарелку, а у самой только одна мысль: «Он там совсем голодный. Один. Она снова пытается сломать его».
- Проклятая стерва! – цежу сквозь зубы и снова злые слезы бессилия. Мама приобнимает меня за плечи и ласково гладит по спине. Целует в макушку. Папа смотрит на нас, а у самого глаза чернющие от злости. Никогда не видела его таким. Уверена, что теперь каждый ответит за наши страдания.
Уснула на полчаса в семь утра. За это короткое время снился сон, что Дохлик сидит там один. Выть хочется. Снова слезы полились по щекам. Бреду по родительской квартире, никого нет дома. Выхожу на балкон, нахожу мамины сигареты. С детства помню, когда сложная операция, она иногда позволяла себе эту минутную слабость. Но так, чтоб папа не узнал. Курю сигарету, а нервы до того натянуты, как канаты, что включился черный юмор и сарказм на подмогу.
- Сижу за решеткой в темнице сырой, - вслух произношу известную строчку стихотворения, сама начинаю истерично смеяться. Меня словно тоже рядом с ним посадили. Сразу же все яркие краски из этого мира исчезли. Не успеваю затушить сигарету, как за спиной появляется бабушка. Сказать, что чуть инфаркт не случился, ничего не сказать. Оборачиваюсь я, а тут она. Руки в боки, брови сведены на переносице. Скалки только не хватает.
- Куришь, значит, - ехидно замечает, - Не ожидала. От родной-то внучки!
- Ба, - пытаюсь отдышаться, взмолившись говорю я, - Ты напугала меня!
- Не оправдание, - качает она головой, - Родители твои попросили приглядеть за тобой. И, знаешь, - делает она театральную паузу, потом выдает через чур громко и пафосно, - НЕ ЗРЯ! Чуяло мое бабушкино сердце, что порнография творится за моей спиной!
- Ба, - обнимаю ее, - Ну, хватит. Больше не буду, честное слово. Черт дернул.
- Смотри мне! – пригрозила пальцем строго, потом быстро поменялась с оборонительного на доброжелательный вид и сказала, - Пошли чего-нибудь съедим.
- Ты же знаешь, что у мамы в холодильнике все мыши еще двадцать лет назад поперевешались, - улыбаюсь я в объятиях бабушки.
- Сомневаешься во мне? – подмигивает ба, - Я со своими вкусностями!
Довольно хлопаю в ладоши. Идем на кухню, а я понимаю, что это семейное тепло помогает забыться хоть на какое-то время. И уже западня не кажется такой катастрофичной. С моими родными я верю в свои силы, потому что они рядом и готовы поддержать.
- Куда мама с папой пошли? Работать? – спрашиваю, наслаждаясь любимыми зразами бабушки.
- Нет, мама на работе папу замещает. Мстислав пошел к адвокату, они вместе решают, как вызволить Адольфика. Дедушка тоже с ними. Не переживай, внучка, нас весь город знает, вызволим твоего жениха и проучим змеюку, - поделилась бабушка. От ее заговорщицкого тона на душе потеплело.
27
Мстислав Юрьевич
Видеть, как моя семья страдает невыносимо. Стою в стороне, смотрю на жену, которая успокаивает плачущую дочь, а у самого кулаки сжимаются. Задать бы трепку этим почувствовавшим власть прокурорам! Аля засыпает тревожным сном. Понимаю, что долго он не продлится. Не могу смотреть на ее слезы. Одеваюсь, целую жену и прошу заменить меня на работе на пару дней. Отправляюсь первым делом к адвокату. По дороге звонит тесть. Он предлагает свою помощь. Сейчас стоит рассмотреть все варианты. Чем больше голов будут думать над решением сложившийся ситуации, тем лучше. Встречаемся все у адвоката в кабинете. Мой старый друг, Николай Васильевич, сразу переходит к делу:
- Мстислав, дело тяжелое. Зажопить на этом моменте прокурорскую дочку не получится. Тут два варианта: поймать ее на других махинациях, может свидетелей найдешь, или договариваться по-хорошему.
- Может, мы Адольфику справочку нарисуем, что он психопат? Отсидится пару годков в психушке и выйдет? – предлагает свой вариант тесть. Николай смотрит на него с вытаращенными глазами, а я спокойно отвечаю: