Хозяин дома не нашел, что ответить на это. Я спокойно дошел до припаркованной около забора дома машины, завел ее и уехал прочь. Никогда не прибегал к подобным мерам, потому что не хотел быть должным кому-то. Но, когда дело касается моей семьи, я готов душу дьяволу продать, только бы они спали мирным сном.
Альбина Три дня, как в страшном сне. Время тянулось приемами в гинекологии. Мама и папа отговаривали меня, но я решила погрузиться в работу. Совсем не спала, потому что стоило голове коснуться подушки, как сразу же мои мысли тараканами разбегались в разные стороны. Постоянные думы только об одном, как сейчас Адольф Адамович в тюрьме один. Сказать, что мне было страшно, ничего не сказать. Я была в панике, но старалась никому не показывать своего страха и слабости. Конечно, родные видели все через созданную мной непроницаемую маску, но я держалась из последних сил. Утром приемы в гинекологии, в отделении, ночами за ноутбуком рисовала. Казалось, что вдохновение покинуло меня, шедевров не получалось, чистая механическая работа, но это успешно отвлекало меня. Привычные иссини черные синяки под глазами вернулись на свое законное место. Я ждала. Как ошалелая ждала, когда он вернется. Только тогда моя душа сможет успокоиться, а мысли перестанут метаться из угла в угол. Открываю почтовый ящик, в очередной раз пролистывая письмо от Димки. Почему-то снова не решаюсь написать об отказе. Словно что-то прочно держит мою руку, не давая ошибиться. А ошибусь ли я, было неизвестно. Спустя эти три адских дня на пороге нашего дома появился отец, обнимающий за плечи осунувшегося Адольфа Адамовича. На лице его появилась заметная щетина, цвет лица был серым, а по глазам можно было считать, какого ему было ТАМ. Не смогла сдержать порыва, рванула со всех ног в объятия, не ожидавшего такой встречи, мужчины. Отец отошел в сторону, а Дохлик захватил своими руками меня в медвежьи объятия. Первая мысль, что промелькнула в голове – он дома. Вторая – это не сон. А третья уже где-то на затворках сознания, что я тоже, наконец-то, дома. Не помню, как разум уплыл в долгожданное марево сна, мне показалось, что я часа два простояла в объятиях Дохлика, но, как оказалось всего мгновение. - Напугала ты всех знатно! – улыбается Дохлик, стоит мне проснуться. - Простите, - виновато произношу, а сама всматриваюсь в лицо мужчины. Не осталось и следа от недельной щетины, лицо приобрело здоровый вид, - Сколько я спала? - Двенадцать часов, - усмехнулся он, очевидно разгадав причину моего вопроса. - Ты спал? Кушал? Как ты? – стала сыпать я вопросами, сама не понимая. - Все хорошо, Аля, не переживай, - снова добродушная улыбка. С сердца словно камень упал. Все позади. Адольф вернулся. Встала с кровати. Умылась. На кухне небольшой двухкомнатной родительской квартиры собралась вся семья. Бабушка и дедушка о чем-то спорили до хрипоты, но умолкли, стоило мне появиться на пороге. Дохлик сидел с непроницаемым лицом, как и отец. Мама хмурилась, сжимая вилку в руках, которой недавно накалывала листья салата. Обед остался нетронутым, это навело на мысль, что разговор был неприятным. - В чем дело? – вырвалось у меня. - Алечка, присядь, покушай, - заботливо мне говорит бабушка. - Говорите! – требую, понимая, что общая атмосфера не располагает к приему пищи. - Мы с папой переезжаем в столицу, - сообщает мама, словно дело решенное. - И когда вы это решили? – приподнимаю бровь в недоумении. - Неважно, - сухо кидает отец, - Ты можешь остаться тут. Присмотришь за бабушкой и дедушкой, за нашей квартирой. - Нет, - отрицательно качаю головой, - Вы серьезно? - Аля, мы старые, не сможем поехать, - вступает в разговор бабушка. Дедушка нахмурил брови. Чувствую, что не с проста этот переезд намечается. - Проблемы в больнице? – пытаюсь выпытать причину, отец молчит, а мама отрицательно качает головой, - В чем тогда дело, черт подери?! - Мне давно предлагали место в столице. Твоя мама тоже имеет почет среди хирургов. Раньше я мог смело отказаться, но теперь вынужден согласиться и уехать на пару лет, - завуалированно попытался объяснить отец, понимая, что я не отступлю, пока не узнаю в чем дело. - Это из-за этой проклятой прокурорши?! – спрашиваю громко, потому что в голове пазлы складываются воедино: не с проста Адольф вышел так быстро, а папа куда-то постоянно отлучался. Его любимая работа последнее время встала на последнее место, знаю точно, что мама его замещала. - Скажем так, - шумно сглотнул отец, - Она посодействовала в этом, но больше у нее нет такой власти. - Сейчас поподробнее, - нахохлилась я, пытаясь уловить все детали. - Да, что вы ходите вокруг да около! – вскипел дедушка, - Анну Александровну и ее папеньку поймали за взяткой. Идет следствие, но им грозят реальные сроки и расхищение имущества. Отец твой пошел на повышение, потому что, - отец стрельнул гневным взглядом на дедушку и тот резко умолк, - Потому что. - Интересненько бабки пляшут, - бурчу себе под нос, уже, в принципе, понимая, что произошло. Отец пошел на сделку с Дьяволом из-за вызволения Дохлика из темницы сырой. Плюхаюсь на свободный стул, потому что ноги становятся мгновенно ватными. Этот Дьявол был бывший мамин муж, который давно зазывал маму и папу в столицу, так сказать на помощь. Болиголов Руслан Альбертович. О нем я знала только по слухам и редким разговорам мамы и тети Кати. Если я заходила в комнату во время этого самого личного разговора, то он резко прекращался. Из интернета узнала, что он сейчас занимает приличный пост в столице, министр здравоохранения. Холост, есть взрослый сын. Конечно же, сына своего он пристроил в свою частную клинику на пост главного врача. Внутри все захолодело при мысли, что теперь этот страшный мужчина, почему-то я была уверена в этом, отыграется на папе. В нашей семье Руслан Альбертович был, как Воландеморт в Гарри Поттере, тот, о ком нельзя было говорить. Только все равно иногда обмолвливались, только за закрытыми дверями, чтоб не расстраивать друг друга.