- Дочь, - остановился отец резко, что я чуть не врезалась ему в спину, - Мы поговорили с мамой, решили, что раз ты не определилась с направлением, в котором тебе комфортно работать, отправить тебя к профессиональному врачу, одному из лучших в области, между прочим, - серьезно продолжил отец. Если б он знал, что с направлением-то я, как раз определилась, а вот с медициной, ну, никак…. Эх, была ни была, позориться, так в гинекологии. И тут меня озарила мысль.
- А у него много клиентов, тьфу, пациентов? Мужчина врач, как никак, - спрашиваю я, прощупывая почву.
- Шутишь что ли? – засмеялся отец.
- Действительно, что это я, - ругаю сама себя, - Он же бог гинекологии по твоим словам!
И мои слова стали пророческими, когда мы вошли в отделение, а там очередь на весь коридор и все к кабинету с табличкой: «Адольф Адамович Осторожный». Они покупаются на говорящую фамилию, никто ведь не думает, что имя у него фашистское?! Мысленно взываю ко всем имеющимся во вселенной богам, чтоб освободили меня от этой катастрофы, но сегодня удача не на моей стороне. Дохлик с самодовольной улыбкой встречает главврача, пожимает отцу руку и кидает мне приветственную колкость:
- Хорошо, что вы сегодня выглядите не как гуманоид, а то я боялся, что у меня все беременные на третьем семестре пойдут пополнять демографию страны!
- Пап, а, пап, - дергаю я его за рукав халата, как маленькая девочка, - Может, ну этого Дохлика с гинекологией, пристроишь меня в лор отделение?
- Аль, вопрос закрыт! – сказал, как отрезал отец, - Прошу любить и жаловать Адольфа Адамовича, он твой куратор на ближайший месяц.
- Месяц! – мы вместе обалдели от услышанного с Дохликом, папа кивнул с улыбкой самодовольной и ушел в закат, ну то есть на свое рабочее место. А мне оставалось только расхлебывать заваренную родителями кашу.
- Альбина Мстиславовна, - произнес без запинки немец, затем пафосно прочистил горло и продолжил, - Знакомьтесь, это моя медсестра Олеся Дмитриевна.
- Очень приятно, - кисло кивнула я и плюхнулась на кушетку.
4
Все мои старания уговорить Дохлика ставить мне плюсики весь месяц не увенчались успехом. Мы оба знали, что в любой момент может нагрянуть папочка и проверить меня при деле, так сказать. Попытаться стоило, хотя мне этот тип совершенно неприятен и лишний раз с ним разговаривать для меня было проблематично. После скучнейшего и тянувшегося вечность приема беременных мы поднялись в гинекологию, где этот фашист был заведующим. Как оказалось, месть за оливье подкралась незаметно, меня решили эксплуатировать по полной. И сегодня я должна была дежурить в ночь с этим гадом. Ночь я переношу стойко, учитывая, что основную работу приходится именно тогда и выполнять, но провести ее тет-а-тет с Дохликом так себе перспектива. Папа, как назло, предчувствуя мои негодования, скидывал мои звонки весь день, а мама вообще выключила телефон. Высказав все свое недовольство Олесе Дмитриевне за чашечкой кофе в столовой, я отправилась на ночное дежурство.
Все было спокойно, но Дохлик не хотел меня жалеть. Первым делом он проверил мои умения читать врачебные подчерки в огромной куче обменных карт пациенток. Благо я это умела лучше некоторых. Сам он просто ленился проделать столь кропотливую работу. Когда в три часа ночи все было сделано, я налила себе кружечку горячего кофе, завернулась с ногами в одеяло по привычке, как делала это дома за работой. Решила немного посидеть за компьютером проверить свои сайты. Через час из палаты раздались чьи-то протяжные стоны. Не выбираясь из своего теплого одеяла, я отправилась выяснять, что случилось. На кровати лежала пациентка с огромным животом и завывала.
- Женщина, вы ведь не будете рожать в мою первую смену? – спросила я, все еще надеясь на лучшее, надежда, как говорится умирает последней….
- Больно, - сначала тихо бубнит та, а потом, как начинает голосить во весь голос. К такому меня жизнь не готовила и инструкций никаких ведь не было от божества Адамовича…. Я заорала вместе с ней, перебудив все отделение. Как результат влетает взъерошенный Адольфыч, у женщины этой прямо мне под ноги отходят воды.