Вероятно, Бейли устрашился смерти в жестоких мучениях от того же яда, который он дал Вашингтону. Повар предпочел смерть от кухонного ножа. Его жертва после обильной трапезы прожила еще полных 23 года. Ядом были помидоры!
Христофор Колумб, как известно, Америку не открывал. Задолго до него туда пробрались скандинавские викинги. Зато предприимчивый генуэзец открыл европейцам нечто большее — новую эпоху.
К тому благословенному моменту, когда кто-то из матросов Колумба закричал «Земля!», европейскому феодалу грабить у себя дома было уже некого. Крепостных своих он давно сделал нищими, золотых приисков в своих владениях не обнаружил, наследственные сокровища начисто спустил, а грабить соседа — такого же голодранца-барона — было и невыгодно, и опасно. Родовые замки рассыпались от ветхости, в стены спален сквозь дыры свистел ветер. Посвистывал он и в кошельке. Хозяйство было натуральным, замкнутым: все необходимое господину производилось внутри имения, торговать же он стеснялся из гордости, да и нечем было. Так что адмирал подвернулся очень кстати.
В Америку и другие вновь открытые земли незамедлительно хлынул поток обнищавших идальго. С собой они тащили все накопленные цивилизацией «духовные ценности»: христианское ханжество, склонность к выпивке и прелюбодеянию, страсть к обогащению, безграмотность и немалое умение бряцать оружием. Назад шли ценности материальные: золото, серебро, пряности, канарейки, экзотические растения и животные. Ближайшим следствием этих «взаимовыгодных» торговых отношений было появление целой армии толстосумов, положивших начало так называемой «эпохе первоначального накопления».
В одном XVI веке приток драгоценных металлов удвоил европейский золотой запас. Количество серебра за то же время утроилось. Однако покупать за эти звонкие игрушки было нечего: натуральное феодальное хозяйство не способно было заполнить рынок. Вследствие этого стоимость драгоценных металлов резко упала, а цены на товары в том же XVI столетии поднялись в Испании и Португалии на 450 процентов, в Англии — на 250, Франции — на 230. Скачок, как видим, в разных странах был различным.
Все это не прошло бесследно и для земледельческого производства.
Рост цен на сельскохозяйственные продукты (кои из-за моря еще не ввозились) сделал земледельческие занятия делом прибыльным, в особенности при условии низкой стоимости наемного труда. Появляется так называемое «новое дворянство», которое, плюнув на традиции родовых предков, принялось перестраивать свои имения на новый лад.
С другой стороны, развивающееся мануфактурное производство и растущие города требовали от сельского хозяйства больше продуктов — больше и, главное, разных! Город хотел есть, пить, веселиться, он требовал мяса, овощей, фруктов, хлеба, вина. Но город должен был и производить — следовательно, он нуждался в сырье, большую часть которого поставляла деревня: шерсть, растительное волокно, красители, кожи и многое другое.
От земледелия новое время потребовало решительного изменения номенклатуры возделываемых в поле растений. Начинается эпоха интродукции, то есть введения в культуру новых растений. Поставляли их главным образом колонии.
Среди интродуцированных растений прежде всего следует назвать картофель. Первое упоминание о нем как о полевой культуре относится к 1570 году. Но в широкое употребление он вошел значительно позднее. Англичане и итальянцы признали его хорошие вкусовые качества к концу XVII века, немцы — к середине, а французы и русские — к концу XVIII века.
Признание, как видим, не спешило. Долгое время картофель наравне с помидорами котировался как «страшный яд» и был даже окрещен «чертовым яблоком». Правда, в отличие от помидоров картофелем действительно иногда травились, поедая его цветы и семена. Европейцы привыкли есть главным образом надземные части растений, так что понадобилось несколько столетий, пока они разобрались, что у картофеля съедобно, а что нет. Предубеждения против этого растения были настолько сильны, что одному из французских маркизов — поклонников картофельного пюре — пришлось прибегнуть к хитрости, чтобы заставить своих крестьян попробовать клубни. Засеяв поле картофелем, он выставил усиленную охрану его. Ко времени созревания клубней любопытство сельских жителей было настолько разогрето, а бдительность солдат настолько притуплена, что поле полностью разворовали.