— Ладно, — пробурчала она, стягивая с правой ноги носок. — Попробуем так…
— Веди меня моя правая носка к моя правая туфля и опля-ля-ля-ля! — скомандовала она, искренне говоря, особо не надеясь на положительный результат.
Однако…
— Фу-ууух! — облегченно выдохнула Кэссиди, когда к её удивлению её стрёмная, даже на её весьма демократичный взгляд, рифма сработала, и носок, до этого лежавший в её ладони подобно сморщенному сморчку, внезапно воспарял и гордо зареял как национальный флаг смельчака, только что покорившего никому доселе неизвестные земли. Мало того, носок не просто реял, он тянулся вперед, явно указывая путь.
Благодаря чему, примерно через десять минут измученная и нервно-выпотрошенная девушка уже была в своей, если её так можно было назвать, комнате.
— Мамочки! — устало свалившись в кресло, пробормотала Кэссиди. — Я ещё и дня не пробыла здесь, а уже ненавижу всё тут каждой фиброй своей души. И это притом, что занятия в университете для меня ещё не начались…
Впрочем, уже в следующий же момент она передумала.
— Не-не-не! Так не пойдёт! — сказала она себе. — Потому что «раскиснуть», как раз и было моей изначальной ошибкой! И именно поэтому врагам удалось застать меня врасплох! А вот если бы я вместо того, чтобы сидеть и киснуть, сразу же по прибытии в комнату занялась установлением защитных заклинаний, то ничего подобного никогда бы не случилось!
Строгий выговор самой себе возымел на девушку эффект столь необходимого ей «хорошего пинка под зад», который подвигнул её на то, что следующие несколько часов она провела конкретно и именно за занятием превращения своей комнаты в неприступную крепость.
И только-только она закончила со своими фортификационными укреплениями, как зазвонил её мобильный.
— Кэсси, — возвестил из трубки голос Алекса Каролинга, — я за дверью с твоими вещами…
— Чем докажете, что вы это вы? — невозмутимо уточнила девушка.
— Как насчёт, если вот этим? — раздраженный и груженный несколькими чемоданами Алекс Каролинг материализовался в её комнате. — Хорошая, должен признать, защита… — в тоне мужчины не было и тени сарказма, скорее даже одобрение.
Тем не менее, раздосадованная тем, что ненавистному опекуну настолько легко удалось преодолеть её защиту, Кэссиди была абсолютно уверена, в душе он однозначно насмехается над ней.
— Но явно недостаточная, вы это хотели сказать? — недовольно буркнув, поинтересовалась она.
Алекс медленно, словно в замедленной съемке, сгрузил с себя все до одного чемоданы. Прошёлся взад и вперед по комнате. Затем повторил пройденный путь ещё раз и еще раз.
— Кэсси, — откашлялся он, — я не умею быть опекуном и вообще плохо понимаю, что это такое…
— Опекун — от слова опекать, — резонно прокомментировала девушка. — Вы могли бы попробовать просто опекать меня, вместо того, чтобы постоянно демонстрировать своё превосходство!
— Кэсси, — тяжело вздохнул мужчина. — Хочешь верь, хочешь нет, но я пытаюсь тебя опекать. И делаю это настолько, насколько умею… И именно поэтому признаю, что твоя защита, действительно, отличная. Настолько отличная, что кроме меня на территории этого университета её никто другой не сможет прорвать — это Я тебе гарантирую!
— И кто у нас «Я»? — расстроено буркнула ничуть не подбодренная данным заявлением Кэссиди.
— Меньше знаешь, лучше спишь! — ухмыльнулся Александр. — Слышала такое?
— Мне хоть так, хоть этак не грозит хорошо спать в этом вашем СУ-ууПЕР безопасном для меня УМИ! — саркастически огрызнулась девушка.
— Ничего, как только ты всё здесь перекрасишь в столь любимые тобой СУ-ууПЕР весёленькие цвета, твоё настроение сразу же улучшится? — в тон собеседнице насмешливо парировал мужчина, особо выделив слово «супер». — Кстати, а почему это стены твоей комнаты до сих пор не розовые? Это же, насколько я понял, твой любимый цвет?
— Мой любимый цвет не розовый, а зеленый, точнее, тёмно-зеленый, — с нарочитой чопорностью возразила девушка. — Кроме того, я была очень занята! — язвительно добавила она. — Так занята, что мне было совсем не до ро-зо-во-го настроения! — сквозь зубы процедила она, с трудом сдерживаясь, чтобы не высказать опекуну то, насколько она в шоке от того беспредела, который творится в его хвалёном «УМИ». Однако её останавливало то, что с её стороны это могло прозвучать как ябедничество или, что ещё хуже, как просьба защитить её бедную и несчастную от ужасных хулиганов. К тому же, в данный момент, её гораздо больше беспокоило то, что среди доставленных ей вещей не оказалось самого необходимого ей предмета.