— Завтра вечером пойдём куда-нибудь? — предложил он, обнимая меня за плечи, как будто я была его девушка.
— Хорошо, — выдавила я из себя, хотя внутри всё сжалось.
Виктор всегда был рядом. С детства, с тех пор как мы играли во дворе и ходили в школу вместе. Он знал меня слишком хорошо, но я никогда не могла ему полностью довериться. Особенно теперь, когда понимала, что его внимание ко мне слишком навязчиво.
Мы шли по вечернему городу, и я ощущала на себе его пристальный взгляд. Я знала — он наблюдает за мной, ищет намёки на то, что я скрываю.
А я скрывала многое.
Свои чувства к Леону. Свою одержимость им. Свою странную зависимость от наблюдений за его жизнью через камеры. И самое главное — свой страх быть отвергнутой.
Виктор сжал мою руку чуть крепче, как будто хотел сказать: "Я здесь. И я никуда не уйду."
А я шла рядом и думала только об одном: "Прости меня, Леон... Но я не знаю, как выбраться из этой ловушки..."
Мы подошли к тихому переулку — здесь не было ни шума машин, ни людей. Только фонари, освещающие мокрый асфальт. Виктор остановился и повернулся ко мне, удерживая за руку.
— Ты изменилась, — сказал он тихо, вглядываясь в мои глаза.
— В каком смысле? — попыталась отшутиться я. — Может, просто устала.
— Нет. Это не усталость. Это что-то другое. Ты стала... закрытой. Даже от меня.
Я отвела взгляд.
— Виктор, не начинай. Всё хорошо. Правда.
Он вздохнул.
— Всё хорошо? Тогда почему ты каждый раз улыбаешься так, будто вынуждена? Почему ты смотришь в сторону, когда я рядом? Почему я чувствую, что теряю тебя, хотя мы даже не были вместе?
Я сжала губы. Он всегда был слишком прямолинейным.
— Потому что ты хочешь от меня чего-то, чего я не могу тебе дать, — ответила я. — Ты не обязан… ждать. Или думать, что у нас может быть больше.
Он молчал. Несколько долгих секунд. А потом усмехнулся.
— А он может? Леон?
Моё сердце пропустило удар. Я подняла взгляд.
— Не говори о нём.
— Почему нет? — Виктор сделал шаг ближе. — Он ведь даже не смотрит на тебя. Не замечает. Для него ты — просто фон.
— Замолчи, — резко ответила я, пытаясь вырвать руку, но он не отпустил.
— Я смотрю на тебя. Каждый день. Всю жизнь. Я знаю, как ты смеёшься, когда никто не слышит. Я помню, как ты плачешь в ванной, когда думаешь, что одна. Я рядом. Я всегда был рядом. — Его голос стал хриплым. — А ты выбираешь того, кто прячется за своей тенью.
Я наконец вырвала руку и сделала шаг назад.
— Ты не имеешь права лезть в мои чувства, Виктор.
— А ты не имеешь права делать вид, что я — просто друг. — Он выпрямился. Его голос снова стал холодным. — Ты можешь любить кого угодно. Можешь смотреть в камеры, можешь врать себе, что тебе всё равно. Но ты не скроешься от меня.
Я замерла. Он знает. Или догадывается.
— Что ты имеешь в виду?.. — прошептала я.
Виктор шагнул в сторону, как будто ему вдруг надоело давить.
— Забудь. Увидимся завтра. Я заеду в семь.
Он развернулся и ушёл, оставив меня стоять под фонарём с дрожащими пальцами и неясным страхом, который щекотал внутри.
Ключ скользнул в замке с лёгким щелчком. Я вошла в квартиру, не включая свет. Просто прикрыла за собой дверь и прижалась к ней спиной. Сердце всё ещё колотилось от разговора с Виктором. Его слова...
"Ты можешь смотреть в камеры... можешь врать себе..."
Он знает. Или… почти знает.
Может быть, это просто совпадение. Может, он блефует.
А может — он наблюдает за мной так же, как я — за Леоном?
Я скинула куртку, бросила её на кресло и, не раздеваясь, направилась к книжному шкафу. Прикоснулась к тайному сенсору на нижней полке. Раздался едва слышный щелчок, и скрытая панель сдвинулась в сторону, открывая вход в мою личную комнату слежения.
Тусклый синий свет от десятков мониторов окрасил стены. Камеры. Всё на месте.
Экран 1: гостиная Леона — он лежал на диване, листая какую-то книгу.
Экран 2: кухня — пусто, только бокал с водой на столе.
Экран 3: ванная — отключено. Я не перехожу границ. Пока.
Экран 4: его рабочий стол — открыто окно с презентацией. Он что-то печатал. Сосредоточен.
Я опустилась в кресло и провела рукой по лицу.
— Ты даже не догадываешься, что я рядом… всегда, — прошептала я, глядя в его спокойное лицо на экране.
Но мысли снова возвращались к Виктору. Он видел мою тревогу.
Мог ли он установить камеры в моей квартире?
Может, я тоже под наблюдением?
Я резко развернулась и начала ходить по комнате, будто ища глазами скрытую угрозу. Я знала, как он думает. Я знала, что он способен на многое, если почувствует, что теряет контроль.