Но самое худшее - я не должен был привязаться.
Потому что однажды мы оба станем врагами.
И я не знаю, кто из нас первым нанесёт удар.
Тропы:
От любви до ненависти - сначала спасение, потом разрушение.
Токсичная привязанность - они не могут быть вместе, но и без друг друга не могут.
Запретные чувства - по правилам их мира они враги.
Одержимая любовь - один из персонажей (не главный герой) делает всё, чтобы заполучить героиню. Виктор
Разбитые души - у обоих есть травмы, которые мешают любить.
Медленное сгорание (slow burn) - чувства развиваются долго и мучительно.
Взаимное разрушение - их любовь делает их хуже, а не лучше.
Фатальная неизбежность - с самого начала ясно, что их отношения ведут к трагедии.
1 глава
Леона Кассель
Жизнь – бессмысленный круговорот дней. Утро, вечер, снова утро. Время идёт, а я остаюсь в той же темноте, в которой был всегда. Никогда не верил в сказки о счастливом будущем. Никогда не верил, что в конце тоннеля есть свет.
Я иду по мокрым улицам, чувствуя, как холодный ветер пронизывает насквозь. Люди вокруг куда-то спешат, смеются, разговаривают, как будто у них есть смысл жизни. Как будто у них есть будущее.
А я? Я всего лишь призрак среди них.
Когда-то давно я пытался чувствовать. Думал, что дружба – это не пустой звук. Думал, что любовь может согреть. Но однажды я увидел, как Калеб смотрит на неё. На Эвелин. Моё молчаливое чувство разбилось о реальность – о её взгляд, полный ответа, и о его улыбку, полную уверенности.
С тех пор я понял: если хочешь выжить, не привязывайся.
Я никогда не говорил об этом. Ни с кем. Ни с матерью, которая всегда пыталась спасти меня от отца. Ни с теми, кто пытался приблизиться ко мне. Слишком поздно. Слишком бессмысленно.
Сейчас я просто живу. Работаю, дышу, существую.
Но иногда, в толпе, я чувствую на себе чей-то взгляд. Он тянется ко мне, зовёт меня. Я знаю, кому он принадлежит.
Селеста Марлоу.
Она смотрит на меня так, как когда-то смотрела Эвелин. Словно видит во мне что-то, чего я сам в себе не нахожу. Словно я всё ещё человек, а не тень, которой стал.
Глупая.
Она не понимает, что идёт по лезвию ножа. Я привык к тишине. К пустоте. Жизнь давно потеряла для меня краски. Утро, вечер, бессонные ночи. Одиночество, которое я выбрал сам. Оно стало привычкой, как дыхание.
Я прохожу мимо витрин, где отражается моё лицо — бледное, усталое, безразличное. В глазах пустота. Я уже давно не верю в дружбу, не верю в любовь. Всё это ложь. Иллюзия, которая рушится, стоит тебе лишь моргнуть.
Раньше я думал, что могу доверять. Я был глупым ребёнком, который верил, что дружба навсегда, что первая любовь останется чистой и светлой. Но Калеб и Эвелин доказали мне обратное. Он — мой лучший друг, она — единственная, кого я любил. Они выбрали друг друга. А я остался один.
Это было давно, но боль не утихла. Я похоронил ту часть себя, которая верила. Теперь я — просто оболочка, движущаяся по инерции.
— Леон…
Я знаю этот голос.
Останавливаюсь, хотя мне хочется просто пройти мимо.
Селеста Марлоу.
Она стоит передо мной — высокая, хрупкая, но взгляд твёрдый, решительный. Эти глаза… слишком тёплые. Слишком живые.
— Ты снова избегаешь меня, — говорит она, скрещивая руки на груди.
Я вздыхаю.
— Селеста, у тебя нет более интересных занятий?
Она хмурится, но не отступает. Это её особенность — она не боится меня. Или, возможно, просто не понимает, что я для неё — закрытая дверь.
— Почему ты всегда так холоден? — спрашивает она.
— Потому что это единственное, что я умею, — отвечаю, глядя ей прямо в глаза.
Вижу, как в её взгляде пробегает тень боли, но она не сдаётся.
— Ты думаешь, что если оттолкнёшь всех, то сможешь не чувствовать?
— Я не думаю, я знаю.
Она делает шаг ко мне.
— Это неправда, Леон. Ты живой. Ты не можешь просто стереть всё, что чувствуешь.
Я усмехаюсь, хотя мне не смешно.
— Ты не знаешь меня.
— Я знаю, что ты страдаешь. И знаю, что тебе не всё равно.
Я молчу. Потому что её слова слишком опасны.
Селеста — как пламя, которое медленно пробирается сквозь лёд, которым я себя окружил.
Но я не могу позволить ей приблизиться. Не могу позволить себе снова поверить, что кто-то может остаться рядом. Потому что в конце концов все уходят.
Я смотрю на неё, на её горящий взгляд, на упрямо сжатые губы. Она ждёт ответа, ждёт, что я откроюсь хоть на секунду.
Но я не собираюсь этого делать.
— Тебе не стоит тратить на меня своё время, Селеста, — говорю ровно.