Снаружи доносится редкий звук проезжающих машин. Город не спит, но в моей квартире — тишина. То что нужно для расслабления.
Я не замечаю, как засыпаю.Но не тут то и было. Она давит, но она же и спасает.Я закрываю глаза.Воспоминания — мой проклятый ад.
— Ты когда-нибудь почувствуешь, каково это — быть ненужным?
Голос отца. Холодный, полный презрения. Я тогда был ребёнком.Я верил, что могу заслужить его любовь.Ошибся.Я стискиваю зубы и открываю глаза.Детство осталось в прошлом.Оно умерло вместе с тем, кем я был.Я не замечаю, как засыпаю в кресле.Стук в дверь выводит меня из забытья.Я напрягаюсь.Никто не приходит ко мне. Многие годы а сейчас кто-то пришёл по издеваться.Снова стук.
Я встаю, иду к двери, открываю её. Селеста.Вся промокшая, но всё равно упрямая.
— Ты… — она переводит дыхание. — Ты правда думаешь, что сможешь просто… избавиться от меня?
Я молчу, изучая её лицо.
— Впусти меня, Леон, — говорит она. — Или скажи, что я тебе безразлична.Она бросает вызов.Но я не приму его.Потому что если я позволю ей войти…Я могу сломаться. Также как это было прошлом.
—Так найди же ключ ко мне в сердце Селеста. —Положила руку а руку и держала руку скрестив руки на уровне груди. И смотрела на неё сверху вниз.
**
Где-то вдалеке…
Виктор Хэйс стоял, прислонившись к чёрному автомобилю. В руке он держал зажжённую сигарету, а в другой — зонт, под которым прятался от моросящего дождя. Он не торопился уходить.
Его взгляд был прикован к одному человеку. Селеста. Она снова бежала к нему.
К Леону.
Виктор глубоко затянулся, выпуская струю дыма, которая смешалась с холодным воздухом ночного города. Губы тронула усмешка — тёмная, опасная.
— Ты снова играешь с огнём, Селеста, — пробормотал он себе под нос, едва слышно. Он мог бы остановить её.
Он мог бы выйти из машины, схватить её за запястье, напомнить ей, что он всегда был рядом, что он — её настоящий выбор. Но Виктор не спешил. Пусть. Пусть идёт к нему. Леон не умеет держать рядом тех, кто его любит. А значит, Виктору нужно лишь ждать.
**
Дверь Леона
Селеста сделала шаг вперёд, прокладывая путь внутрь квартиры. Леон не двигался. Он не впускал её, но и не гнал.
— Скажи мне, что ты меня ненавидишь, — её голос звучал тихо, но в нём сквозило упрямство. Леон медленно поднял взгляд.
— Уходи, Селеста. Мне нечего сказать тебе. Но она не сдвинулась.
— Нет, — её рука легла на его запястье, и он почувствовал тепло её кожи, несмотря на промокшую одежду. — Ты можешь говорить, что тебе плевать. Можешь отталкивать меня. Но я знаю, что внутри ты…
— Ты не знаешь ничего, — его голос стал холодным, отрывистым. Но она улыбнулась. Она чувствовала его боль. И именно это давало ей власть над ним.
— Тогда докажи, — её пальцы сжали его руку чуть крепче. — Если ты действительно ничего не чувствуешь… поцелуй меня. Он стиснул зубы. Она манипулирует им. И он это понимает. Но почему же он не отталкивает её?
Ночь. Дождь. Чужие шаги в темноте.
Леон чувствовал напряжение в воздухе, будто кто-то невидимый дергал за нити его судьбы. Проклятая Селеста.
Она стояла перед ним — вся промокшая, с безумной решимостью в глазах. Её пальцы всё ещё касались его запястья, а губы тронула едва заметная усмешка.
— Ну же, Леон, докажи, что тебе плевать, — её голос был низким, почти игривым.
Он смотрел на неё сверху вниз, в глазах холод и пустота.
— Добрый вечер Леон— вдруг раздался новый голос из тени. Леон медленно поднял взгляд и встретился с ледяным, насмешливым взглядом Виктора Хэйса. Этот ублюдок. Виктор закрыл зонт, лениво встряхнул с него капли дождя и усмехнулся.
— Ну что, опять разыгрываете свой спектакль? Селеста, тебе не надоело?
Она резко повернулась к нему, но Леон видел, как её пальцы дрогнули на его запястье.
— Это не твоё дело, Виктор.
— Всё, что связано с тобой, моё дело, детка, — он вытащил сигарету, не спеша закурил и выпустил дым, пристально глядя на Леона. — Особенно, если ты продолжаешь бегать за этим холодным чучелом. Леон чуть прищурился, едва заметно склонив голову.
— Ты хочешь сказать что-то по делу, или пришёл размахивать своим больным эго?
Виктор ухмыльнулся, глядя на него с откровенной насмешкой.
— По делу? Ну, разве что хочу напомнить, что ты — пустое место. А Селеста просто жалеет тебя. —Он резко схватил её за подбородок и притянул ближе, вынуждая смотреть в глаза.
— Не так ли, малышка?
Леон не шелохнулся. Он просто смотрел.
Внутри него не было ничего. Ни гнева. Ни ревности. Ни злости. Именно этого Виктор и хотел. Проверить, способен ли он на эмоции. Но Леон разочарует его. Как и всегда.
Леон лениво провёл пальцами по запястью, будто стирая прикосновение Селесты. Затем посмотрел на Виктора, ухмыльнулся и, отвернувшись, бросил через плечо:
— Ладно, голубки, чувствую аромат тёмных романов, так что… до встречи. Хотя нет, пока.
Он развернулся, не дожидаясь ответа, и неспешно пошёл к своему квартиру. Виктор что-то буркнул, но Леон уже не слушал.
Поднявшись по лестнице, он отомкнул дверь и вошёл внутрь. Щелчок замка — и тишина накрыла его, будто глухая стена.
Здесь было холодно и пусто.
Он скинул куртку на кресло, прошёл вглубь квартиры и, не включая свет, подошёл к окну. Внизу, под уличными фонарями, Селеста всё ещё стояла, что-то горячо доказывая Виктору.Глупая.
Леон провёл рукой по лицу и устало выдохнул.Ему не нужна была эта драма. Не нужны были чувства. Но почему-то именно её голос продолжал звенеть у него в голове.
Леон лениво потёр виски, вглядываясь в ночную улицу. Селеста и Виктор всё ещё что-то выясняли внизу, но он уже потерял к этому интерес.
Вдруг тишину квартиры разорвал глухой вибрирующий звонок телефона.
Отец.
Леон смотрел на экран, не торопясь отвечать. Он прекрасно знал, что разговор не принесёт ничего хорошего. Но сбрасывать звонок было бесполезно — если он не возьмёт трубку сейчас, отец найдёт способ достучаться до него позже.
Вдох. Выдох.
— Да?
— Завтра в девять утра собрание директоров отделов, — голос был холодным, жёстким, без малейшего намёка на приветствие. — Не опаздывай.
Леон закатил глаза.
— Ты знаешь, что я никогда не опаздываю.
— Тем лучше. И ещё… — отец сделал короткую паузу, будто смакуя следующий удар. — Через неделю ты отправляешься в командировку.
— Куда?
— Париж. На две недели. Нужно подписать контракт и проконтролировать сделку.
Леон крепче сжал телефон в руке.
Конечно. Как всегда.
Отец никогда не спрашивал, хочет ли он этого. Просто ставил перед фактом.
— Всё ясно, — коротко ответил он.
— Отлично. Жду завтра, — безэмоционально бросил отец и отключился.
Леон медленно опустил телефон на стол, устало прикрыв глаза.
Париж, значит?
На две недели.
Он вдруг усмехнулся.
Как будто что-то в его жизни изменится