– Мисс Барстоу, я советую вам принять это предложение. Я все равно буду продолжать расследование, и, если ваши опасения подтвердятся, вам все равно понадобится помощь. В этом случае вы могли бы воспользоваться моими услугами. Мое предложение, кстати, продиктовано не альтруизмом, а вполне эгоистическими целями. Если вы примете его, я ожидаю от вас заинтересованного сотрудничества, ибо это в ваших интересах, независимо от исхода, и поможет вам поскорее избавиться от всего этого кошмара. Если вы не согласны, то мне придется преодолевать препятствия без вашей помощи, вот и все. Я – не альтруист, не просто добрый дядя, я – обыкновенный человек, который не прочь подзаработать, когда можно. Вы сказали, мисс, что там, в моей оранжерее, слишком много красоты. Вернее будет сказать – слишком много расходов. Знаете, во что обходится выращивание орхидей?
Сара Барстоу молча смотрела на него.
– Итак, решено, – промолвил Вульф. – Разумеется, никаких подписей. Это будет то, что обычно любят называть джентльменским соглашением. И первым шагом в его исполнении будет визит мистера Гудвина к вам завтра утром. Торопиться не будем. Цель его – поговорить с вами, вашим братом и, наконец, с вашей матерью, разумеется, с вашего разрешения, и еще с тем, кого…
– Нет! – взорвалась она и тут же умолкла.
– Не нет, а да. Извините, но это необходимо. Мистер Гудвин – человек тактичный, вежливый, умеет молчать, а главное необычайно храбрый. А это очень важно, скажу я вам, мисс Барстоу.
Он уперся ладонями о край стола и отодвинул кресло, потом положил руки на подлокотники и, встав во весь рост, так и остался стоять перед ней.
– А сейчас отправляйтесь домой или по делам, если они у вас есть. Многим трудно думается в моем присутствии, я им мало оставляю места для этого. Я понимаю, вы страдаете, вас мучают сомнения, но вы должны освободить свою голову от всего, чтобы дать ей возможность хорошенько думать и решать. Идите. Купите себе шляпку, назначьте свидание или позаботьтесь о своей матери. Позвоните мне сегодня вечером между шестью и семью и сообщите, когда завтра утром мистер Гудвин может нанести вам визит, или вы не желаете видеть его, и отныне мы враги. А теперь идите.
Она поднялась с кресла.
– О, Боже, я не знаю… не знаю…
– Пожалуйста! Сейчас говорит не разум, а чувства и страх. Я не хочу быть вашим врагом.
Она приблизилась к нему и, вскинув подбородок, посмотрела ему прямо в лицо, прямо в его глаза.
– Я верю вам, – наконец сказала она. – Я действительно верю, что вы не хотите быть моим врагом.
– Да, не хочу. До свидания, мисс Барстоу.
– До свидания, мистер Вульф.
Я сопровождал ее до самой двери, ожидая, что она попрощается и со мной тоже, но она молчала. Я посадил ее в темно-синий двухместный автомобиль, который она оставила у края тротуара.
Когда я вернулся в кабинет, Вульф снова сидел в кресле. Остановившись у его стола, я пристально посмотрел на него.
– Итак, что вам известно? – спросил я.
– Мне известно, Арчи, что я голоден. Как приятно, что снова вернулся аппетит. Целых две недели у меня его не было. – Щеки его пошли складками, а это означало, что он изволил улыбнуться.
Разумеется, я был взбешен и продолжал сверлить его разгневанным взглядом.
– Вы хотите сказать, что в пятницу, субботу и воскресенье вы…
– Да, ел, но, заметь, без всякого аппетита. Не представляешь, как я молил Господа, чтобы аппетит вернулся, и вот, видишь, он вернулся. Ланч через двадцать минут. У нас есть еще время. Мне стало известно, что в гольф-клубе имеется некая должность, которая называется – тренер-профессионал. Узнай, кто занимает эту должность в гольф-клубе «Зеленые луга», и поищи, нет ли кого среди наших благодарных клиентов, кто мог бы замолвить за нас рекомендательное словечко по телефону. Пригласи тренера отобедать у нас, и как можно скорее. Сразу после ланча отправишься в клинику к доктору Натаниэлю Брэдфорду и по дороге заедешь в библиотеку. Мне нужны кое-какие книги.
– Слушаюсь, сэр. О ком, по вашему мнению, так тревожится мисс Барстоу…
– Не сейчас, Арчи. Я, терзаемый голодом, предпочитаю эти несколько минут перед ланчем провести в спокойном его ожидании. Потом поговорим.
8
Во вторник, тринадцатого июня, в десять утра я был уже в поместье Барстоу. Ворота мне открыл полицейский. Рядом с ним был личный телохранитель семейства Барстоу, и мне пришлось долго убеждать их, что я – Арчи Гудвин и Сара Барстоу действительно меня ждет. По их мнению, я больше смахивал на проныру фоторепортера, которые готовы весь день висеть на деревьях, лишь бы получить сенсационный снимок для своей газеты.
Дом Барстоу стоял в самой низкой точке седловины между холмами, в семи милях к северо-востоку от Плезентвиля. Он был из серого камня, довольно большой, по моей прикидке, комнат на двадцать, окруженный множеством служебных построек. Проехав метров триста по обсаженной кустарником и деревьями главной аллее, я обогнул большую полого спускавшуюся вниз лужайку и остановился под навесом крыльца. Две ступени вели на выложенную плитняком террасу. Это был боковой вход, главный же находился за углом и смотрел на лужайку с купами деревьев, декоративными валунами и бассейном. Убавив скорость, я ехал по поместью не спеша, думая про себя, что пятьдесят тысяч долларов не такая уж потеря для этого семейства. Для этой поездки я облачился в темно-синий костюм и голубую сорочку с бежевым галстуком, и, конечно же, на мне была моя знаменитая панама, которую я совсем недавно получил из чистки. Словом, я считал, что одет именно так, как положено для такого визита.
Сара Барстоу ждала меня в десять, и я был пунктуален. Оставив машину на гравиевой площадке за домом, я поднялся на террасу и нажал кнопку звонка. Наружная дверь с террасы в комнаты была открыта, но за ней была другая, затянутая сеткой от москитов. Через нее я попытался разглядеть, есть ли кто поблизости, но это было бесполезно, и я стал ждать. Вскоре послышались шаги, и дверь отворилась. На пороге стоял высокий худой дворецкий в черном сюртуке. Он был чрезвычайно вежлив.
– Прошу прощения. Вы – Арчи Гудвин?
Я кивнул.
– Меня ждет мисс Барстоу.
– Я знаю, сэр. Прошу вас следовать за мной. Мисс Барстоу ждет вас в саду.
Через террасу, по дорожке вокруг дома, затем по аллее, обсаженной деревьями, кроны которых смыкались вверху, образуя свод, мы наконец вышли к цветнику. Там под тенью деревьев на скамье сидела мисс Барстоу.
– Благодарю, – сказал я дворецкому, увидев Сару. – Я уже знаю, куда мне идти.
Он остановился, отвесил почтительный поклон и, повернувшись, зашагал к дому.
Мисс Барстоу выглядела еще хуже, чем вчера. Видимо, она совсем не спала в эту ночь. Вчера, вопреки просьбе Вульфа позвонить в шесть вечера, она позвонила намного раньше, поэтому к телефону подошел я. По ее голосу я сразу понял, в каком она состоянии. Она очень коротко, по-деловому, сказала, что ждет меня завтра, ровно в десять, и тут же положила трубку.
Сара предложила мне сесть рядом. Вульф не дал мне никаких инструкций, предоставив полную свободу действий. В качестве напутствия он повторил свою любимую поговорку: любая спица приведет муравья к ступице колеса. Он, правда, упомянул еще о нашем преимуществе, о котором не следует забывать, – никто не знает, насколько мы хорошо осведомлены, но поскольку наш первый шаг увенчался успехом, все полагают, что мы знаем все.
Произнося это, он зевнул, так широко открыв рот, что в него мог свободно влететь теннисный мяч.
– Надеюсь, ты не утратишь это преимущество, – в назидание заключил он.
– У вас в саду, я вижу, нет теплиц для орхидей, – начал я свой разговор с Сарой Барстоу. – Но у вас, должно быть, много других экзотических растений?
– Возможно, – рассеянно ответила она. – Я попросила Смолла провести вас в сад, потону что здесь никто нам, надеюсь, не помешает. Вы не возражаете?
– Что вы, конечно, нет. Здесь так хорошо. Я сожалею, что вынужден надоедать вам своими вопросами, но у меня нет иной возможности собрать факты. Ниро Вульф любит утверждать, что он исследует явления, а я собираю факты. Не уверен, что в словах моего хозяина таится некий скрытый смысл. Я внимательно изучил в словаре все оттенки значения слова «явление» и пришел к выводу, что это слово следует понимать буквально.