…Полет на расстояние, равное дистанции между Землей и Марсом, занял всего восемьдесят часов. Андрей поинтересовался у пилота челнока «Первый», как это возможно, и тот ответил, что аппарат работает на микроволновом двигателе, летит за счет микроволн, колеблющихся внутри герметичной капсулы взад-вперед. Андрей, уже немного осмелевший к тому времени и, что важнее, сообразивший, что понять все и сразу никогда ему не удастся, заметил, вспоминая школьный курс точных наук, что это противоречит законам физики. Пилот, мужчина на вид около пятидесяти (Андрей вообще не видел молодых) усмехнулся и сказал:
– Это еще ничего, интересно было бы послушать, что вы скажете, когда увидите двигатели Унру на больших транспланетных судах или ледовозах.
– Действительно, – ненужно отозвался Андрей и сделал себе пометку: посмотреть, что такое двигатели Унру, когда окажется в более-менее спокойной обстановке.
– Знаете, что это такое?
– Конечно.
Когда-то Андрей не знал, зачем существует, очень боялся, что активисты из «Тенет», ратующие за религиозный налог и отмену христианского просвещения для людей, не достигших совершеннолетия, его сильно побьют однажды, но теперь их никого не осталось. Так он думал. Время расставило все по своим местам. Теперь Андрей с чистой совестью мог принять сан обратно. Белый священник в черном космосе. Дьякон Галактики. И вот этот вот самый пилот, сейчас посмотревший на Андрея снисходительно, через время будет в его пастве, будет внимать Андрею на пути к богу. С большой буквы – Богу. Нужно только подготовиться к Симпозиуму, который будет проведен в «Городе» через шесть месяцев по «грязному календарю», как в колониях называют земное время.
Андрей был наполнен решимостью и счастлив, но только до той поры, пока не узнал, что научный атеизм люди будущего тоже приняли за религию.
V
Третья Мировая длилась всего восемь дней, а последствий оставила на полтысячелетия вперед. На Земле почти не осталось воды.
Но раньше было еще хуже. До того, как сюда стали возить лед из-за пояса Койпера, считалось, что жизнь в Первом мире обречена. Но нет, Земля еще не готова сложить оружие и просто принять конец. За последние сто лет она даже расцвела и почти вернула себе свой нежный, приятный цвет. Раньше взгляду из космоса представал ржаво-желтый шар, а теперь Земля снова была голубой. Андрей видел это, когда «Сокол 17» спускался к атмосфере.
Вспомнился неприятный разговор, состоявшийся в порту одного из городов содружества. Андрей сидел на пластмассовом стуле посреди большого почти пустого зала, смотрел на голографический дисплей, где транслировались новости Острова, и пытался не думать о своем сокрушительном поражении… Люди просто не стали его слушать. «Вы кто, православный христианин? Нет, поговорить не хотим, у нас тут уже одна религия есть. Мультизадачность – зло. Дайте свыкнуться. Спасибо, что приехали, возвращайтесь, если что». В таком духе. Система пережевала Андрея и выплюнула в зал ожидания, куда каждые двадцать восемь часов прибывает трансториальный челнок.
Мимо стайками пролетали десятки самых разных существ. Нет, никаких щупалец и крыльев, конечно, здесь увидеть нельзя было – все они были людьми. Другой вопрос: что сегодня можно считать человеком?
Рядом, например, сидел венерианец. Высокий и худой, с маленькой головой и непропорционально длинными руками. Над левым ухом у него торчала короткая антенна, руки облеплены какими-то датчиками, на одном глазу что-то вроде сверхтехнологичного монокля. Багажа, за исключение небольшого, прямоугольного черного чемоданчика размером с болонку – нет.
Андрей смотрел на странного человека так и эдак, пытаясь, во-первых, понять услышит ли венерианец вопрос, или занят чем-то в нейросети, а во-вторых, какой именно вопрос задать? Сеть подсказала, что челнок будет уже через восемь минут, а Андрей уже и передумал беспокоить инопланетянина, когда тот обратился сам. Встал, взял свой чемодан и повернул голову к Андрею.
– Вы ведь православный активист?
Андрей растерялся.