И тут от дома без стены долетел очередной вопль. На этот раз орали долго и с особым чувством. Похоже, представление подходило к концу. Вместе с выпивкой Маевского.
Услыхав крики сородичей, наездники чуть ли не запрыгали от радости или же огорчения, что пропустили зрелище. Они сбросили добычу на асфальт и, оставив лошадей не расседланными, засобирались на праздник.
Карлики были уже в воротах, когда один жеребец подошёл к дивану и заржал. Орловцы насторожились.
— Гля! — скомандовал тот, который был выше прочих на целую голову, прикрытую «шлемом» из ткани, кожи и проволоки. — Ты! Гля! Там!
И толкнул к дивану более мелкого собрата.
Тот бесстрашно запрыгнул на дерматин — и замер с широко раскрытым ртом, глядя на людей. Нож пронзил карлику грудь, прежде чем он успел выдавить из себя крик. А в следующий миг Гурбан уже использовал его тело как щит — коротышки оказались не робкого десятка, и реакции их мог позавидовать любой человек от ста шестидесяти и выше: они мгновенно воспользовались луками — свистнув в воздухе, стрелы пробили первого бедолагу насквозь, чуть было не зацепив Гурбана.
Бандит с рёвом швырнул «щит» в коротышек и с ножом кинулся в атаку. Данила прыгнул следом. Доля секунды нужна на то, чтобы достать из колчана новую стрелу и натянуть тетиву. Одному карлику Дан рассёк ножом горло, второго свалил ударом кулака, а потом, склонившись над ним, добил.
С остальными справился Гурбан.
— Когда их мало, это ещё терпимо, — сказал он, отдуваясь.
И тут на затылок ему обрушилось что-то длинное и, похоже, увесистое. Глаза Гурбана закатились, он упал.
— Ах ты!.. — Дан едва не кинулся на того, кто подкрался к бандиту сзади.
— Живой? — Не поверил он своим глазам.
Опираясь на трость, Равиль — ею он отправил Гурбана в нокдаун — кивнул. Мол, живее всех живых, не дождётесь.
— Точно живой? — переспросил Дан. Вольник ведь упал с Царской Горы, а не просто поскользнулся на ровной дороге. Очень хотелось потрогать его, чтобы убедиться: не призрак.
Гурбан заворочался и сел, обхватив голову.
Равиль медленно, словно наслаждаясь его беспомощностью, вытащил из трости серебристое, остро заточенное лезвие. Выглядел вольник неважно: лицо совсем бледное, руки трясутся… Из-под левой линзы очков вытекла крупная слеза — желтоватая, неприятная на вид. Равиль смахнул её.
Сейчас рубанёт Гурбана со всего маху, понял Дан. Вот мой меч — голова с плеч.
Фехтовальщик хренов! Дан зло подумал о Равиле. А ведь тот, даже упав с плиты, пришёл на помощь Дану. Вопреки всему вольник явился освободить его от главаря бандитов!
Дан взглянул на Гурбана — и его словно обожгло ненавистью, которой тот пылал. Потому Равиль и медлил, что ненависть эта была такой сильной, что ощущалась физически. Дан не верил в биополя, ауры и прочие глупости, но тут было впору пересмотреть свои убеждения.
— Сташев, садись на коня, уходить надо. — Равиль не отводил зеркальных линз от Гурбана.
Что ж, задумка ясна: ему нужен только Дан, с ним он будет выбираться из Орла. А как же Мариша? Ашот? Вольнику плевать на них, но Дану не плевать на однокашников!
— Так дело не пойдёт. Я без своих никуда не поеду.
Равиль кивнул, будто иного ответа и не ждал услышать.
Он присел, приставив меч к горлу бандита:
— Дернешься — умрёшь. А теперь вставай.
Вольник рывком поставил Гурбана на ноги и потащил его к дому, в подвале которого ждали дальнейших распоряжений бандиты и доставщики.
— А ты чего стоишь? — Равиль посмотрел на Данилу. — Четыре лошади. Тащи за собой, бей их, режь, что хочешь делай, но чтоб лошади были. После чего всё своё внимание он уделил Гурбану — того надо было пинать, чтобы привести в движение. Каждая напряжённая мышца главаря выражала непокорность.
Собрав воедино всю свою решимость, Данила таки преодолел врождённое отвращение к животным. В Харьковском остроге скотину особо не жаловали, ни у кого из детишек не было домашних любимцев. Зверь ведь — это потенциальный враг. Как и человек, впрочем.
— Уздечка это, да? — Доставщик взялся за сложное сооружение из кожаных ремней и проволоки, надетое на морду гнедой скотины, и потянул на себя.
Всхрапнув, животное шагнуло вперёд. Это приободрило Дана. Ничего, не боги горшки обжигают. Всё у него получится!
К его большому удивлению, у него действительно получилось.
Он потащил за собой четыре ремня — по два на руку — соединённых с мордами лошадок. Те послушно затрусили следом. Вскоре Данила нагнал Равиля с Гурбаном.