Равиль распахнул дверцу:
— Эй, чего стоим?!
Из «шкоды октавии», со стороны водительского сидения, высунулась небритая морщинистая рожа:
— Так у головной машины проблемы в движке, чинить нужно. Ещё раньше нужно было, а я ж говорил, а щас шо уже, уже поздно, уже дымит…
Белгородец собирался ещё что-то рассказать, но Равиль захлопнул дверцу.
А небритый оказался мужчиной негордым — сам подошёл к джипу. Одет он был в спортивные штаны с лампасами и серую горнолыжную куртку, на которой ещё различался логотип «The North Face». Жестом он попросил опустить стекло. Мол, командир, на пару слов.
Чуть помедлив, Равиль согласился на беседу.
— А чё вы сидите-то в тачке? Если головная машина задымила, это надолго. Бабы обед варить будут. Старшой наш вчера говорил: по сто капель на брата выделит из общака в честь героев, в вашу, значит, честь… — Мужик замолчал и, развернувшись, чуть ли не бегом рванул к толпе сородичей. Сообразил, видать, что пока он с чужаками лясы точит, его сто капель запросто оприходует кто-нибудь более расторопный.
Вопреки увещеваниям мужика, вылезать из джипа не хотелось. И напрасно, потому что караван застрял тут, похоже, надолго. Женщины занялись котлами, кострами и воспитанием детей, путавшихся под ногами. Воспитывали преимущественно подзатыльниками.
Первой сдалась Мариша:
— Пойду, что ли, ноги разомну.
И вылезла из машины.
Ашот выдал ей вдогонку:
— Я б тебе размял… кое-что другое.
— Что ты там бормочешь?!
Толстяк подождал, пока Мариша отойдёт подальше:
— Суповой набор, говорю. Мослы одни. Ущипнуть — и то не за что.
Мариша присоединилась к группе девушек, по обыкновению своему топтавшихся в стороне от занятых мамаш. Молодёжь почему-то к готовке не допускали. Странный обычай, Дану непонятный. Но главное другое: девицы дружно пялились на «Хаммер». За тонированными стёклами рассмотреть что-либо внутри не могли, поэтому просто пучили глазища. И семечки ещё лузгали. Марише тоже отсыпали. Её крепкие зубки завидно быстро выгрызали маслянистые бубочки — так называли на Слобожанщине очищенные семена подсолнечника.
— Пойду и я разомну не ноги, а то, что между. — Ашот выбрался из джипа.
Порыв ветра, ворвавшийся в салон, заставил Данилу поёжиться. Разминаться снаружи ему расхотелось категорически.
Явление Ашота вызвало фурор. Развеялись последние сомнения в том, что толстяк ночью, и правда, отличился. Его зазноба не постеснялась распиарить достоинства любовника. Девушки чуть ли не из одежд выпрыгивали перед доставщиком. Даниле даже завидно стало: на него так никогда не смотрели. Правда, изображая страсть, девушки не забывали лузгать семечки с поистине пулемётной скоростью.
Это был звёздный час Ашота! Он просто купался в женском обожании. Его обступили, чмокали в щёчки, норовили прижаться бочком — в общем, проявляли недвусмысленные знаки внимания.
Энтузиазм новых подруг Маришу раздражал. Чтобы отвлечь их от толстяка, она принялась рассказывать какие-то небылицы и даже показывать руками, как это делают рыбаки, сообщая о своих уловах в полноводной реке Харьков. Мол, во-о-от такенного пескаря вчера на спиннинг вытащил! А сегодня ещё большую верховодку, кил эдак на восемь! Про верховодку и пескаря — шутка, конечно. Но то, что красотка откровенно хвасталась, было заметно даже из «Хаммера».
А ещё Дан заметил — в отличие от Мариши — как от компании с семечками отделилась одна деваха, коса до пяток, и бочком-бочком пошла, а потом резво побежала. Приспичило девке, что ли? Желудок о себе напомнил? Но нет, остановилась у старосты Захара, руководившего организацией праздника по случаю победы над супостатом. Схватив его за рукав, она принялась что-то рассказывать.
К удивлению Дана, староста, забросив дела, внимательно её выслушал, спросил что-то, та в ответ перекрестилась. Староста хмуро посмотрел на девиц, обхаживающих Ашота, перевёл взгляд на «Хаммер» и кивнул, мол, спасибо, свободна. Жестом он подозвал двоих бойцов в фуфайках и шапках-ушанках, коротко им что-то объяснил — те, не проронив ни слова, исчезли за машинами.
Дану всё это очень не понравилось. Ну очень-очень. Тем более что бойцы вновь нарисовались уже не вдвоём, а прихватив с собой шестерых товарищей с оружием. И пусть у половины из них были охотничьи двустволки, а не автоматы, это мало что меняло.
Вся эта братия подошла к Марише со спины. Она же так увлеклась своими байками, что ничего вокруг не замечала. Ашот пару раз хватал её за локоть с намёком, что возникли проблемы, но она лишь брезгливо отталкивала его руку. Белгородские девицы в такие моменты громко смеялись, будто души не чаяли в подруге из Харькова.