Гурбан вывернул руль, объехав широкую и довольно глубокую яму на дороге. Остальные наверняка заметили манёвр и не попадут в ловушку.
И всё-таки собака… Истерия тогда, в первые дни, была массовая. Защитников животных, «зелёных» всяких, на суках развешивали, мол, они там будут ближе к природе. А тут — живая собака у людей, которые пережили ад, а значит, умеют защищаться. Может, они все с ума там у себя, в Белгороде, посходили?…
Сзади послышался яростный визг стирающихся об асфальт протекторов — это Колян Бек в последний момент заметил яму. Ну, хорошо хоть не влетел в неё. Но очень плохо, что остановился: опять надо завести мотоцикл, потом развернуть его, а промедление нынче смерти подобно! К Беку и Маевскому кинулись сразу трое мужчин — и, судя по их свирепым рожам, они бежали вовсе не для того, чтобы попотчевать путников хлебом и солью.
Первого нападающего, едва не огревшего Бека разводным ключом, Сашко завалил, уткнув ему в грудь ствол СВД и нажав на спуск. Второго сбил с ног скелетным прикладом винтовки, ну а третьего ещё на подходе сшиб с ног Колян, метнув топор, словно индеец — томагавк. Гурбан же едва ушёл от столкновения с бабами, что застыли у него на пути с выпученными глазами и казаном в мускулистым, почти что мужских, руках — по широкой дуге пришлось выруливать.
А Ксю с Фазой уже метрах в ста от головной машины каравана, под капотом которой ковырялся мужик, весь перепачканный машинным маслом. Он, как и многие оружейники, толком и не понял, что вообще произошло. Сначала «Хаммер» сорвался в путь-дорожку, а ведь в честь его экипажа затеяли выпивку-закуску, но раз староста не возражает, то пусть, нам больше достанется. А теперь чего случилось? Что за стрельба и шум?
Уж очень быстро всё завертелось: после отъезда «Хаммера» в лагере белгородцев наступил полнейший хаос, и отряд Гурбана в этот хаос ворвался так стремительно, что на чистильщиков попросту не успели отреагировать прицельным огнём. Да и как стрелять, когда вокруг твои же родственники бегают, что-то делают, но больше под ногами путаются и друг другу мешают?! Бахни во врагов очередью из «калаша» — и гарантированно положишь пару-тройку друзей и детишек.
Короче говоря, чистильщики проскочили без потерь. Внагляк.
— Все целы?! — спросил Гурбан у Доктора, сидевшего рядом.
Но тот лишь притронулся к ушам, показывая, что из-за рёва движка ничего не слышит.
Приметив впереди более-менее ровный кусок дороги, Гурбан быстро обернулся. Бек с Маевским в порядке, вырулили. Ксю с Фазой тоже газуют, тормозить не собираются — и верно, а то ещё оклемаются белгородцы и начнут в спину долбить, с них станется. А вот братья Борис и Витёк изрядно отстали. Похоже, они вообще не собирались прорываться через караван, но, воодушевленные успехом чистильщиков, решили повторить их подвиг.
Но не тут-то было.
Идиоты, мысленно выругался Гурбан. Дважды стрелянных мужиков на слабо не возьмёшь! И уж больно примечательны угольного цвета робы братьев. Настолько примечательны, что белгородцы, побросав столы и казаны, открыли-таки по «чёрным» огонь даже без приказа старосты.
У эмтешника Бориса пробило переднее колесо, обод буквально разворотило пулями — двухколёсный «жеребец» на полном ходу кувыркнулся вперёд и, описав широкую дугу в воздухе, столкнулся с асфальтом и вспыхнул. Сам же Борис — живучий, зараза! — умудрился рухнуть на молодых девчонок, скучковавшихся в сторонке, чтобы не мешать погрузке в машины. Приземление на юные тела прошло удачно для обрюзгшего зэка и фатально для девчонок — кажется, толстушке с русой косой он сломал шею.
Гурбан сбавил скорость и развернул «Поларис Рейнджер». И хоть «чёрные» не нравились ему, они в команде, а раз так — надо выручать парней.
Заметив, что брата рядом нет, Витёк остановил мотоцикл. Не вставая с сидушки, он вскинул автомат и принялся полоскать по сторонам очередями. Он прикрывал Бориса, который, оправившись от полёта, уже мчал к нему, показывая отличный результат — хоть на Олимпийские игры мужика посылай.
У Витька как раз закончились патроны в рожке, когда Борис плюхнулся на сидение за братом. Но прежде чем эмтешник сорвался с места, Борис швырнул в толпу гранату и, не дожидаясь взрыва, открыл огонь из своего автомата. А потом вспыхнуло и ахнуло. Белгородцев разметало по сторонам, послышались проклятья и крики раненых. Но и Борису досталось — осколком его ранило в руку, он уронил автомат. Витёк направил мотоцикл вслед за чистильщиками.