— Чего там, Бек? Нормалёк?
— Да вроде порядок.
И как сглазил Колян.
Что-то мощное ударило по катеру снизу, подбросив его над водой на полметра, не меньше. Ксю вскрикнула и зажала рот рукой. Мужчины застыли с перекошенными лицами.
— Что это?… — прошептал Фаза.
Уж от него-то Гурбан подобного малодушия не ожидал. Любому в отряде можно поймать бледного, но только не великану. Слишком большой он. Да чего там, Фаза ударом по лбу слона свалит, верняк. Так хрястнет, что бивни отпадут.
— Может, сомы опять проголодались?… — так же шёпотом ответил великану Доктор.
— Отставить шептаться! И вообще!.. — Что именно «вообще», Гурбан не сообщил, ибо следующий удар пришёлся по бетонной свае, и уж тут тряхнуло весь причал. У Гурбана зубы звякнули, чуть язык не прикусил.
— А-а-а!!! — завопила Ксю. — Причал рухнет!!!
— Быстро! По коням! — скомандовал Гурбан.
Никогда его приказы не исполняли столь расторопно. Но далеко уехать не получилось — в конце настила, уже на берегу, на пути у чистильщиков встали ворота, от которых в обе стороны тянулась изгородь из часто натянутой колючей проволоки, ржавой, но ещё действенной от нежеланных гостей.
— Военная часть, — уверенно сказал Фаза. — Секретное что-то. Видал я такое. И грузы сюда по реке доставляли. Что вообще можно по реке доставлять?…
— Ракеты? — предположила Ксю, поглядывая назад, на катер. — Ядерные?
Фаза качнул головой, и непонятно было, то ли он против такой версии, то ли наоборот, удивлён прозорливостью блондинки.
А вот Бека преграда ничуть не смутила.
— Посторонись! — Не вставая с мотоцикла, он ломом в одно движение снёс ржавый замок. Ворота скрипнули от возмущения — с ними ещё так никто не обходился.
Причал вновь завибрировал, когда Гурбан последним покидал его. Прежде чем направить квадроцикл вглубь запретной зоны, командир обернулся.
И оторопел.
Разорванный конец жалко болтался на корме, вторая его часть осталась привязанной к причалу. А сам катер… он двигался против течения! Что-то тащило его за собой, не показываясь над поверхностью реки.
— Ой ё… — выдохнул рядом Доктор.
Катер резко накренился, носовой частью зачерпнув воды, застыл так на мгновение, а потом в три рывка ушёл под воду, оставив после себя только волны и всплывающие пузыри воздуха.
И всё, как и не было плавсредства со сломанным мотором.
— Рыбака так и не похоронили, — нарушил молчание Доктор. — Слышь, командир, это что за зверюга, раз смогла целый катер вот так, играючи, а?
Гурбан направил «Рейнджер» вслед за двумя «Эндуро»:
— Не знаю. И знать не хочу. Но нашим ничего говорить не надо. Зачем народ волновать?
Доктор неуверенно кивнул в ответ: незачем.
Без сознания Дан пробыл совсем недолго.
Когда он очнулся, к нему вернулось зрение — теперь он мог не только слушать, но и видеть происходящее вокруг. И это было замечательно!
Ашот и Равиль несли его, схватив под мышки и за ноги. Мариша впереди — трость Равиля прижала к автомату Ашота, демонстрируя решимость открыть огонь во всё, что сдвинется с места, уже только этим проявив агрессию.
На Территориях, особенно в лесах, людям делать нечего. Так какого хрена они залезли в сосняк? Данила честно попытался вспомнить, и не смог. В голове была сплошная каша, он помнил людей, что заботились сейчас о нём, но не помнил, как тут очутился. И вообще — почему его тащат? Почему толстяк Ашот постоянно ругается, а на обычно невозмутимом лице вольника пульсирует жилка? А на щеках Мариши, когда она оборачивалась, блестели слёзы.
Надо сказать, чтоб его опустили, что они с ним как с маленьким. Но язык его не слушался, губы не шевелились. И руки с ногами тоже отказались подчиняться.
Дан парализован. Эта мысль была подобна удару раскалённым молотком в промежность. Он взвыл бы от бессилия что-либо изменить, но даже этого не мог сделать!
Паралитик.
Инвалид.
Кусок бесполезного для общества мяса, за которым требуется уход. Придётся отрывать от работы нужного члена острога, чтобы менять «утку» и массировать пролежни… Как же Дану хотелось умереть, если б кто знал! Куда его тащат, пусть прикончат прямо здесь! Пусть Равиль одним взмахом меча-из-трости избавит беспомощную плоть от грядущих страданий.
Но вольник не спешил этого делать. И Ашот явно не собирался задушить Дана. И Мариша не пристрелила бы его, даже сумей он попросить её об этом. Потому что они настоящие люди, а не сволочи какие-то. Они думают, что поступают гуманно.