— Тем, что отсюда родом Зюганов и Бонч-Бруевич, — сообщил Никифор, но Ашот уже потерял к нему интерес. Всё равно ничего толкового от живчика не добьёшься. Что за Зюганов такой? Какой ещё Бонч чего-то там?…
— Э-э, — начал было Дан и замолчал, привыкая к раскатистому эху в своей голове.
Чёрт знает что! И когда всё это закончится?! Когда уже Данила станет нормальным, как все, человеком?!
Он ожидал услышать ответ на свой мысленный вопрос, но этого не случилось. То ли с ним не желали разговаривать, то ли этап «подумал-сказал» уже в прошлом. Если второе, то хорошо, а если первое… Ещё обрадовало, что двигательные функции вроде как полностью восстановились. Надо бы пройтись, проверить.
— Где мы? — Дан сделал ещё одну попытку заговорить с экипажем.
На этот раз эхо прозвучало куда тише, и ему ответили:
— В Орле, брат.
— В мёртвом городе? Городе призраков? — Данила много слышал об этом мрачном месте. Много нехорошего. Но байки те были явным вымыслом. Одно известно точно — дороги вокруг Орла совершенно непригодны для движения транспорта. Город подвергли ядерной бомбардировке в самом начале Псидемии. Взрыв был единственным и маломощным. Достаточно много людей попытались выбраться из города тогда. Но пытаться — одно, а достичь цели — другое. Почти все, кто не сгорел сразу и не остался под обломками зданий, умерли от лучевой болезни в пробках и заторах на дорогах. Так что прорываться в обход бесполезно — там всё сплошь заставлено ржавеющими тачками, а в тачках — фонящие трупы, которыми побрезговали даже вороны. Проехать к Туле, а оттуда к Москве, можно было только через развалины Орла.
Вот именно — проехать.
Так почему «Хаммер» стоит? Да ещё в темноте?
— Что случилось вообще?
— А что ты помнишь, брат? — Ашот был предельно серьёзен и вообще на себя не похож. Дану показалось, или толстяк действительно скинул пяток кэгэ в пути?… — Как нам вручили дипломы, помнишь? Как на нас напали при выезде из шлюза? Танк в гипермаркете? Взорванный мост? Воронью стаю и военную базу?
— Всё это я помню, — кивнул Данила. — А что было потом?
— А потом ты вырубился, — вмешалась в беседу Мариша. — За нами погнались. А мы, как обычно, принялись убегать. И заехали в этот чёртов город, и так заплутали в развалинах, что нас не то, что враги, мы сами себя не отыщем. И стемнело ещё…
Данила обрадовался:
— Так ведь это хорошо, что оторвались. Наступит утро, поедем дальше.
Но его энтузиазм остался безответным. В салоне повисла тягостная тишина.
— Ведь поедем?
— До утра ещё дожить надо. — Лицо Равиля исказило нечто вроде нервного тика.
Это было настолько необычно, что Дан похолодел. Вольник здоров вообще? Что с ним случилось? Какой-то он не такой. Или всё в порядке, просто зажигалка с фонариком в руке Никифора дрогнула, легла тень на лицо, а тика не было, привиделось?…
— Мне выйти надо.
— Не надо, — вялым эхом отозвался Равиль.
— И всё-таки… — Дан отстегнул ремень и, перевалившись через Маришу, открыл дверцу. — Пистолет хотя бы дай, Петрушевич. У тебя ведь есть.
Мариша дала. Обычный ПМ, восемь «масляков» в магазине, если полный. Но от дульного среза тянуло пороховыми газами, так что…
Оказавшись снаружи, Данила потоптался чуток на месте, ожидая, что Равиль последует за ним, но этого не случилось. Определённо происходило что-то странное. Дан поёжился. Сильно похолодало, аж лицо щиплет.
Но главное — темнота. Как говорится, хоть глаз выколи. Тучи надёжно спрятали звёзды и луну, а фонарей в этом городе давно не зажигали. Но мгла не мешала Дану — он прекрасно ориентировался в развалинах, он видел их… Подумав немного, Дан принял это как должное. Ведь теперь его жизнь делилась на два этапа: до контакта со слизнем и после.
«Хаммер» остановился на ночь в том секторе города, который меньше всего пострадал от взрыва. Провалы окон бесстыдно пялились на Дана. От кирпичных и бетонных стен, устоявших под напором ударной волны, ощутимо тянуло теплом. Хотелось вскарабкаться на огромную кучу хлама, почти перегородившую дорогу, и обнять верхушку светофора, который никогда уже не подмигнёт зелёным, разрешая перейти улицу. Светофор был очень горячим. А ветер, который охаживал пощёчинами Дана, был ледяным. Согреться бы.
Как бабочка летит на пламя, так и Данила полез вверх, оскальзываясь на строительном мусоре, покрытом тонкой корочкой льда. Руки и лицо его онемели от холода. Армейские ботинки тоже не очень-то грели. Он натянул капюшон на коротко стриженный череп, непроизвольно коснувшись ранки под «ёжиком».