— О чём ты, Ашот?
— Как — о чём? О скелете, конечно. Его к двум рельсам, сваренным накрест, проволокой колючей привязали. И на дороге перед джипом выставили.
Дан совсем запутался:
— И… и что?
— А то. Ты пока в отключке валялся, перед «Хаммером» такую штуку уже выставляли. Это у местных вроде знака или предупреждения. Типа: «Стой! Стрелять буду!» Но Равиль рискнул, наплевав на знак ихний, и мы… — Ашот замолчал.
Повисла пауза. Дан не выдержал первым:
— Не тяни, говори уже, раз начал!
— А что тут говорить? Равиль забил на знак, хотя ему Никифор и сказал, что нельзя, надо остановиться. И мы едва в ловушку не влетели.
— Какую ещё ловушку? — Дан вообще уже ничего не понимал. О чём Ашот болтает, какие ещё распятья со скелетами? Может, толстяк травы своей накурился?
— Обычная ловушка, брат. Вольники такие делают. Если знают, что будет доставка или караван, в подходящем месте закладывают заряд и… Короче говоря, первую и последнюю машину каравана подрывают, чтобы зажать с двух сторон, а потом…
Дан вспомнил: он очнулся от того, что джип сильно тряхнуло. Мина на дороге, вот в чём дело. Внедорожник хоть и бронирован, а всё же неуязвимым его назвать нельзя.
Потому-то и припарковались в этих развалинах, что поломка? Пробит тормозной шланг, маслопровод, топливный насос, раскурочен передний мост или сдулось колесо, поцарапан бампер? Они что, застряли тут надолго?!
— Равиль сдал назад, — продолжил Ашот, — но там тоже стоял знак.
— Скелет на рельсах?
— Он самый.
— И вы решили, что больше не стоит пренебрегать такими знаками?
— В точку, братишка.
— Радиация, — вмешался Равиль. — Только въехали в город, счётчик Гейгера взбесился. Пришлось его выключить. Хорошо, в «Хаммере» предусмотрена защита от неё.
— Предыдущий хозяин тачки был разумным человеком, — подтвердил Никифор. — Не только броню тут поставил, но и фильтры разные.
Данила прищурился:
— То есть в джипе безопасно, а снаружи — кирдык? Могли предупредить хотя бы!
Ашот ударил кулаком по сидению:
— А ты бы послушал, что ли?! Да и не так уж счётчик пищал, не надо! Равиль, ты говорил: будем выполнять их приказы, не тронут! И что получилось?!
Кто не тронет? Кого? О чём это Ашот?…
И прав толстяк, он бы не послушался, все равно вылез бы из джипа. Но всё-таки — почему никто не остановил его?!
Он произнёс это вслух, громко и зло, и Мариша, словно извиняясь, сказала:
— Ты изменился, Сташев. Это из-за слизня. И это пугает.
И тут темнота за бортом джипа взорвалась многоголосым воем.
Гурбан смотрел на пламя. Оно завораживало, бередило воспоминания. Когда-то давно, на ночной рыбалке, он вот так же сидел у костра, и рыба не клевала, зато клевал носом сын, которому впервые разрешили нанизать червя на крючок…
Лагерь разбили на автобусной остановке неподалёку от города.
Слишком близко от города.
— Аа-ааа-ууу-ыыыыы!!! — Казалась, сами развалины исторгли этот вопль. Каждый камень, каждая бетонная плита…
Вскочили все. И Гурбан тоже. Покатилась кружка, расплёскивая травяной чай, когда он потянулся за автоматом, прислонённым к стене.
— Что это?! — Ксю вмиг оказалась рядом с командиром, хотя только что дремала в углу, привалившись спиной к спине Фазы.
Гурбан никогда не видел, чтобы у девушки были такие большие глаза. Выброс адреналина, всё понятно.
— Это кричат те, кто придержал для нас гламурный внедорожник, — пояснил он.
— Как это у них получилось?
— У них есть много разных способов. Потому утром поедем, ночью в Орел соваться нельзя.
К сожалению, его слова не успокоили Ксю. До самого рассвета она больше не сомкнула глаз. Зато остальные — Фаза и Бек, Доктор и Маевский — быстро впали в спячку опять.
Позаимствовав пехотную лопатку великана, заточенную до бритвенной остроты, Гурбан прогулялся за дровами. Ближайшим кустам сильно не поздоровилось.
А завтра не поздоровится экипажу «Хаммера» — если дружки младшенького Сташева откажутся от беседы по душам.
Вой был таким громким и яростным, что проняло всех. И невозмутимого Равиля тоже. Он что-то пробормотал о договорённостях, о том, что «Хаммер» должен был промчать через Орёл, ни на секунду не останавливаясь, так какого чёрта, к чему вообще эти танцы, цирк какой-то…
Без предупреждения Равиль включил освещение салона:
— Хуже, чем есть, не будет.
Все зажмурились, прикрывая глаза руками.
Вой оборвался так же внезапно, как и начался.