Всё это Дан прочёл во взгляде главаря. Ну, по крайней мере, ему показалось, что Гурбан именно так о нём думает. Это придало злости и решимости. Доставщик покажет бандиту, где зомбаки зимуют!
Он кинулся в атаку.
И чуть было не сверзился с края плиты, оскользнувшись на льду и грохнувшись аккурат на задницу.
Дом без стены тотчас отреагировал на это издевательским хохотом и свистом.
— Ах вы мартышки хреновы!.. — пробормотал Данила ругательство, когда-то слышанное от директора Училища. — Я до вас доберусь!
Болел ушибленный копчик, но настоящий доставщик не должен обращать внимания на такие мелочи. У настоящего доставщика кожа из жести, нервы — проволока. Вот Данила и не обращал. Поднимаясь, он затылком чувствовал, как взгляд Гурбана сверлит у него в затылке дыру. Ничего, в гляделки любой играть умеет, главное, чтобы бандит по-настоящему не продырявил Дану череп.
— Брат, помоги! — На плиту по пояс вывалился Ашот.
Вывалился — и завис на месте, мацая пальцами-сардельками ровную, затянутую таящим льдом поверхность. Уцепиться тут действительно было не за что.
— Щенки! — послышалось сзади.
Достал уже собачьими прозвищами, подумал Данила, кидаясь на помощь другу. В этот момент его мало волновало, что спина открыта, что Гурбан в любой момент может настигнуть его и убить — Ашот ведь еле держался, а с его лишним весом упасть — гарантированно расшибиться.
Данила схватил «сардельки», крепко сжал и потянул на себя.
И в рывке закинул Ашота на плиту.
За лодыжки толстяка держал блондин с перевязанным плечом. Лицо его было разбито каблуками Ашота, белая борода пропиталась алым, но отпускать доставщика бандюга явно не собирался, словно кисти его вросли в ноги однокашника Данилы.
— Вцепился, гад, и никак вообще! — прокомментировал ситуацию Ашот.
И тут же рядом с парнями оказался Гурбан. Ашот извлёк из ножен свой «Катран». Но Дан перехватил его руку с ножом — мол, не спеши, а то успеешь. Если Гурбан до сих пор не убил их, хотя мог, то… То что? Нет ответа. Пока нет. Но есть кое-какие догадки.
— Что такое, брат?
— Не всё так просто. У нас и у Гурбана сейчас один враг — карлики. А значит мы — союзники.
Ашот так устал карабкаться наверх, что даже не стал сопротивляться.
А для Гурбана доставщики словно исчезли. Одной рукой схватив блондина за шиворот, второй он принялся разжимать скрюченные пальцы, впившиеся в лодыжки Ашота, приговаривая что-то вроде того, что хватит, теперь можно расслабиться. Секунд десять главарю понадобилось на то, чтобы освободить Ашота от посильной, но ненужной ноши. В любой момент доставщики могли убить главаря — сунуть ему под рёбра лезвие, и всех дел. Но не сунули — просто смотрели, как Гурбан суетится, как уговаривает товарища, как втаскивает его на плиту и бинтами из кармана куртки промокает расквашенное лицо.
А потом все они — бандиты и доставщики — вздрогнули, услышав полный отчаяния вопль:
— Уберите!!! Кто-нибудь снимите её с меня!!!
На другом краю плиты извивался, пританцовывая и подпрыгивая, азиат с ломом. И лом при этом выписывал такие фигуры высшего пилотажа, что на плите сразу тесно стало и захотелось отодвинуться подальше, а то и вовсе прыгнуть вниз, наплевав на арматуру.
Но поразила Дана вовсе не лёгкость, с которой азиат управлялся с тяжеленным куском металла. В этот как раз ничего особенного не было. Но до самой смерти он не забудет, как восседала на плечах бедолаги Мариша Петрушевич. Ногти её при этом впивались в лицо азиата, волосы растрепались, армейская куртка сползла, обнажив плечи, едва прикрытые лямками майки. Под майкой же ничего, кроме тела, не было. И потому соски под тканью выделялись столь заметно, что у Дана перехватило дыхание. И не только у него — Ашот и бандиты застыли с открытыми ртами. Им тоже не доводилось видеть подобных наездниц.
— Она ж ему глаза выцарапает!.. — пробормотал Гурбан, глядя на устроенные парочкой песни и пляски.
Дану стало жаль азиата. Такой участи и врагу не пожелаешь — лишиться зрения из-за взбесившейся девушки, пусть и очень привлекательной. Каково это, карабкаться вверх, когда на тебе сидит фурия?..
— Мариша, хватит! — крикнул Ашот.
Подобраться ближе и снять с азиата девушку толстяк не мог из-за лома, а вот попытаться образумить на расстоянии — слишком близком — запросто. Что он и сделал.
Мариша спрыгнула со спины азиата на Царскую Гору и, словно кошка по стволу дерева, принялась карабкаться вверх.